Страница 147 из 162
— Поверь, я бесконечно счастлив, что расквасил ему морду в последнюю встречу, — он потирает висок. — Но сейчас он — наименьшая из проблем. Я был рядом с того момента, как она рассказала. Изучал информацию, нашел психотерапевта, помогал справляться с кошмарами и флешбэками. Я пытался склеить ее разбитое сердце, но то, как этот урод пытается очернить ее имя, пока твоя мать стоит рядом с ним и поддерживает... я не могу это исправить, Калеб. Это ломает ее, — желвак на скуле снова дергается. — Она не для того прошла весь этот путь, не для того начала исцеляться от всего этого дерьма, чтобы он в итоге победил.
— Он не победит, — клянусь я. — Мы наймем лучших адвокатов в стране и будем втаптывать его в землю до тех пор, пока не сгниет в камере. Я слышал, как в тюрьмах обращаются с педофилами, и он заслуживает каждую каплю боли.
— Согласен на все сто, — Маттео выгибает бровь. — А твоя мама?
Сердце становится таким же ледяным, как и голос.
— Если спрашиваешь моего мнения, она мертва.
Между нами повисает тяжелая тишина, но мысли о том, как я обращался с ним и Айви из-за их отношений, продолжают точить мозг. Крошечный внутренний голос становится все громче, пока не начинает кричать о том, какой я ужасный человек.
Откашлявшись, я пытаюсь проглотить ком эмоций, застрявший в горле.
— Хочу прояснить: я безмерно счастлив, что вы вместе, правда. Надеюсь, мою реакцию можно будет просто забыть, но понимаю, что это невозможно, так что... прости. Мне жаль. Я бы не хотел видеть рядом со своей сестрой никого другого. Я знаю твое сердце, Маттео, и знаю, что будешь относиться к ней так, как она того заслуживает. Прости, что хоть на секунду в этом усомнился.
Глаза Маттео становятся влажными; он прочищает горло.
— Спасибо, Калеб. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить.
Похлопав его по плечу, я крепко сжимаю пальцы.
— Ты всегда был мне братом. Надень ей кольцо на палец, и статус станет официальным.
Его губы дергаются в полуулыбке.
— Как только вытащим ее из всего этого, будь уверен: я сделаю все, чтобы доказать, что достоин чести называться ее мужем.
— Отлично.
После секундной паузы телефон снова начинает вибрировать. Зарычав от разочарования, я сбрасываю вызов и блокирую номер матери.
— Вот почему она выбросила телефон, да?
Его губы сжимаются в тонкую линию, и этого оказывается достаточно.
Из меня вырывается невеселый лающий смех:
— А я в это время трахался направо и налево в Греции, — качая головой, я бормочу: — Я никогда себе этого не прощу.
— Придется, Калеб. Ты...
— Не знал, — заканчиваю я. — Я понял. Но это не значит, что заслуживаю прощения, — я поднимаю руку, останавливая его, когда он открывает рот. — Побереги дыхание, брат. Я все равно не поверю ни единому твоему слову.
Я не заслуживаю прощения.