Страница 128 из 162
Глава 53 Айви
32 непрочитанных сообщения
Я должна быть счастливой.
Должна чувствовать эйфорию, радость, но все эти чувства погребены под удушающим покрывалом ужаса. Кажется, я даже не чувствую грусти, только усталость. Такую бесконечную, глухую усталость. И как бы сильно я ни старалась от нее избавиться, она продолжает душить меня, пригвождая к месту так же, как это делал он, и отказываясь убирать свои когти, пропитанные страхом.
Все кажется отравленным.
Прошлая ночь с Маттео была самой волшебной в моей жизни. У меня есть друзья, которые меня обожают, работа, которую я люблю, и все же, проснувшись сегодня, я чувствую себя настолько глубоко несчастной, что мне становится стыдно за свою неблагодарность.
Стыдно за то, что, несмотря на то что в моей жизни все идет как надо, я позволяю тому, что случилось больше десяти лет назад, медленно меня убивать. Стыдно за то, что не могу это отпустить; стыдно за то, что мой разум словно застрял на бесконечном повторе, прокручивая воспоминания, как заезженный сериал.
Сегодня мой день рождения. Я проснулась здоровой, с ровным дыханием, в то время как кто-то другой так и не проснулся. В то время как кто-то получил ужасные новости, а кто-то потерял близкого человека. Сейчас кто-то переживает худший день в своей жизни, а у меня день — прекрасный, но я не могу насладиться им в полной мере, потому что мой собственный мозг не дает мне двигаться дальше.
Я лежу в постели, слезы катятся по щекам уже целую вечность — хотя я понимаю, что прошло всего несколько минут. Маттео, мой сладкий, добросердечный, заботливый и любящий парень, сейчас внизу. До меня доносятся звуки: скорее всего, он суетится над каким-то сюрпризом ко дню рождения. Звуки долетают в его спальню, где я лежу.
И все же я не могу пошевелиться.
Я полностью парализована воспоминанием, которое не могу забыть.
Тело сковано, заледенело, словно мне снова восемь лет, и я лежу в той кровати...
Слезы не перестают течь.
Потому что воспоминание отказывается останавливаться.
Смешок пузырится в горле, и я быстро зажимаю рот рукой, пытаясь подавить звук. Моя лучшая подруга Сара прикладывает палец к губам, призывая к тишине, но даже в ее глазах пляшут смешинки, а губы подрагивают от сдерживаемого смеха.
Мэдди отрубилась в ту же секунду, как начался фильм, хотя и клялась, что ни капельки не устала. Сара предложила нарисовать ей цветочки на щеках, но мне показалось, что это как-то злобно.
Я не люблю, когда из-за меня кому-то обидно, поэтому придумала кое-что получше.
Мэдди проснется внутри подушечного форта. Если, конечно, мы не разбудим ее своим хихиканьем раньше времени.
Мы уже почти закончили. Нам удалось расставить стулья и подушки вокруг ее надувного матраса, и теперь мы пытаемся накинуть простыню поверх стульев, чтобы получилась крыша. Сара быстро набрасывает свой край на угловой стул, остается накрыть только последний — мой.
Я на цыпочках, затаив дыхание, подкрадываюсь к стулу и медленно натягиваю простыню, придавливая ее одним из наших кроссовок, чтобы не сползла.
Сделав шаг назад, мы с Сарой переглядываемся поверх форта, затаив дыхание: выдержит ли конструкция? И когда она не обваливается, я подпрыгиваю и победно поднимаю кулак, а Сара начинает пританцовывать на месте, забавно подергивая плечами. Плюхнувшись на наши матрасы рядом с Мэдди, мы с улыбкой даем друг другу пять.
Это первый день рождения, в который я по-настоящему счастлива.
Сара и Мэдди даже не подозревают, как много это для меня значит. Не подозревают, что, оставшись у меня с ночевкой в мой день рождения, они отгоняют монстра прочь. Пусть даже всего на одну ночь.
Я просто не могу перестать улыбаться. Щеки уже болят от того, как широко растянуты губы. Повернув голову, я собираюсь предложить посмотреть еще один фильм про Барби, но обнаруживаю, что Сара каким-то чудом уже спит: рот приоткрыт, она тихо посапывает.
Полагаю, теперь я выбираю фильм.
На середине «Оторвы» я то и дело облизываю пересохшие губы, пытаясь хоть как-то их увлажнить. Я так сильно хочу пить. Начинаю искать воду по комнате, но нахожу только три пустые бутылки.
Уже за полночь. Все наверняка спят. Я просто быстренько сбегаю за водой и тут же вернусь.
Подойдя к двери комнаты отдыха, медленно нажимаю на ручку, стараясь быть как можно тише, прежде чем на цыпочках выскользнуть наружу и бесшумно подняться по лестнице. Оказавшись на верхней площадке, выглядываю и вижу, что на кухне и в гостиной пусто. Я с облегчением выдыхаю.
Я дохожу до середины кухни, протягиваю руку к дверце холодильника, и в этот момент вспыхивает свет. Я замираю, рука так и повисает в воздухе, дыхание застревает в легких.
— Айви.
От этого голоса по всему телу разливается такой лютый холод, какого не бывает у живых людей. Это холод, от которого кажется, что ты умираешь.
— И что мы тут делаем?
Он растягивает слова, и даже на другом конце кухни я чувствую этот до боли знакомый запах виски.
Нет. Нет. Нет.
Я была так близка, так невыносимо близка к тому, чтобы провести этот день рождения без него.
Что он вообще здесь делает в такое время?
— Айви! — рявкает он так, что я чуть не выпрыгиваю из кожи. — Не смей меня игнорировать, женщина.
К горлу подкатывает тошнота. Я не женщина, хочется закричать мне, я маленькая девочка!
— Айви, отвечай, когда я с тобой разговариваю!
Я не могу вымолвить ни слова.
Рот просто отказывается слушаться. Единственное, что шевелится — это мое тело, которое колотит так, словно меня бьет током.
Его рука тяжело опускается мне на плечо, и я вскрикиваю, но это была роковая ошибка. Резко развернув меня к себе, он нависает надо мной; его поросячьи глазки сужаются в узкие щелочки, когда он угрожающе цедит:
— Я предупреждал тебя о том, что будет, если ты перестанешь меня любить. Тебе стоит быть хорошей девочкой, Айви. Особенно сегодня. Наше время на исходе.
Что вообще значит «наше время на исходе»?
И слава богу! — хочу крикнуть я. Я ненавижу его прикосновения, ненавижу его голос, ненавижу его всего.