Страница 115 из 162
Глава 49 Айви
Валенти: Увидимся после игры?
Айви: Конечно!
Валенти: Наденешь мое джерси?
Айви: Всегда
— Я вызвала помощь. Обещаю, они очень добрые ребята, — спокойно произношу я, абстрагируясь от гула других диспетчеров и мигающих лампочек, сигнализирующих об очереди из звонков.
— Вы уверены?
Пожилой мужчина на другом конце провода этого не видит, но я улыбаюсь. Это не радостная улыбка; она полна светлой грусти и тепла к растерянному человеку.
— Обещаю, мистер Хаклби.
Быстро пробежав глазами по своим заметкам, убеждаюсь, что не ошиблась.
Деменция.
Не знаю, что именно заставило его набрать 911, но стоило ему услышать мой голос, как он решил, что я — Луиза. Полагаю, его покойная жена. Ласково выведав у него фамилию, я смогла поднять его досье.
Вдовец. Восемьдесят девять лет. Ветеран войны.
— Хорошо... — неуверенно тянет он.
Его голос замолкает: я слышу стук в дверь. Офицеры представляются, пытаясь уговорить мистера Хаклби открыть.
— Мистер Хаклби, уверяю вас, они приехали помочь. Сделайте мне одолжение, откройте им дверь, хорошо? Мы же не хотим, чтобы они там замерзли?
— Ну, нет, полагаю, что не хотим, — он делает паузу. — И они помогут мне добраться до магазина, пока ты сама туда не подъедешь?
Этого я пообещать не могу, поэтому мягко отвечаю:
— Они помогут вам всем, чем только смогут.
— Ну, хорошо тогда.
Я слышу щелчок замка, затем скрип открывающейся двери и мягкий голос молодого офицера:
— Вы мистер Хаклби?
— Да, это я.
Прежде чем офицеры полностью завладевают его вниманием, я успеваю сказать:
— Вы в надежных руках, мистер Хаклби. Спасибо, что поговорили со мной.
— До встречи, Луиза. Я люблю тебя, дорогая.
— До свидания, мистер Хаклби.
Отключившись, я снимаю гарнитуру и откидываюсь на спинку кресла. Кажется, будто на грудь положили бетонную плиту.
Энджел присаживается на край моего стола, склонив голову набок:
— Тяжелый звонок?
Я покачиваю головой:
— Скорее, просто очень грустный. Он запутался, решил, что я его покойная жена. Спрашивал, почему меня нет дома, чтобы поехать с ним в магазин, — мои губы сжимаются. — Почти девяносто лет, ветеран войны.
Она тихо присвистывает:
— Страшно, как собственный разум может тебя предать, заставляя прыгать из одного времени в другое.
— Сердце разрывается, — добавляю я. Повернувшись в кресле, замечаю ее отрешенный взгляд. — Эй, ты в порядке?
Энджел поджимает губы, пытаясь сдержать подступающие слезы:
— Буду.
— Хочешь поговорить?
Она задумывается на секунду, а затем медленно качает головой:
— Может, позже. Слишком свежо, я сразу начну реветь.
— Понимаю, — сжав ее колено, ободряюще улыбаюсь: — Я рядом, если нужно выговориться.
— Спасибо, птичка, — стряхнув с себя меланхолию, она натягивает дежурную улыбку, пытаясь прогнать сгустившиеся тучи. — Ты уже все на сегодня?
— Да, смена окончена, — отвечаю я. — Еду на игру к брату и Маттео.
Энджел поигрывает бровями:
— И как там поживает твой двухметровый хоккейный бог?
Я не ошиблась, когда рассказала ей о нас с Маттео. В ее глазах словно взорвались фейерверки; она радовалась за нас так, будто это ее собственное счастье, и, боже мой, сколько же вопросов она задавала. Ей хотелось знать все до мельчайших деталей.
Щеки вспыхивают, пока я собираю сумку.
— У нас все отлично.
Даже больше, чем отлично. Он — просто подарок небес.
— Судя по твоему пунцовому лицу, все просто феноменально.
Оглядевшись, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, она наклоняется и шепчет:
— Вы уже переспали?
Я распахиваю глаза:
— Нет! И перестань задавать такие вопросы на работе! — шиплю я на нее. — Когда-нибудь кто-нибудь это услышит.
Она лишь отмахивается, перебрасывая свои пышные русые локоны через плечо:
— Ой, да брось, меня никогда не поймают. Я скрытна, как ниндзя.
Фыркнув, я закидываю сумку на плечо и поворачиваюсь к выходу:
— Если тебе от этого легче спится по ночам, Энджел.
Спрыгнув со стола, она идет следом; мы улыбаемся всем, с кем пересекаемся взглядами. Никогда еще на работе я не чувствовала себя так комфортно, никогда еще то, что я делаю, не казалось настолько правильным. Словно все, через что я прошла, должно было привести меня именно сюда — туда, где я могу реально помогать людям и менять ситуацию к лучшему.
Мы выходим из здания, и Энджел явно готовится к очередному допросу с пристрастием о моей сексуальной жизни (и, в частности, о том, почему я до сих пор не переспала с Маттео), когда мы чуть не врезаемся в Тристана у самого входа. Вопросы, пляшущие в ее глазах, мгновенно улетучиваются.
— Слава богу, спаси меня от ее инквизиции, — дразню я.
Энджел картинно ахает, прижимая к груди руку с идеальным маникюром:
— Я оскорблена.
— Вот и славно, может, это заставит тебя захлопнуть варежку, — невозмутимо выдает Тристан.
— Вряд ли.
Я не могу сдержать смех и игриво толкаю ее в плечо:
— Когда этот день настанет, я тебе сообщу. А пока придется поискать другой объект для любопытства.
Она хлопает ресницами, но я лишь неодобрительно цокаю языком:
— Твои щенячьи глазки на меня не действуют. У меня нет члена.
Она упирает руки в бока и скрещивает их на груди:
— Спешу сообщить, что этот трюк работает и на девушках тоже.
— Серьезно? — искренне удивляется Тристан.
— Ты вообще на меня смотрел?
— Туше.
Качая головой, я уже собираюсь попрощаться, боясь пропустить разминку на льду, когда Энджел вдруг пронзительно визжит прямо мне в ухо и прижимает ладони ко рту.
Мы с Тристаном резко поворачиваем головы, но Энджел снова визжит и срывается с места, налетая на женщину, идущую по улице. Я в полнейшем недоумении, но лицо Тристана озаряется широкой улыбкой.
— Э-э, что происходит? — бормочу я.
Он указывает пальцем:
— Это Калани.
По венам пробегает ток возбуждения.
— Та самая Калани?
— Единственная и неповторимая, — говорит он, пока мы направляемся к ним.
Я знала, что они лучшие подруги; вторая половинка Энджел последние два месяца была в разъездах. Но стоило увидеть их вместе вживую, как все встало на свои места. После всех историй Энджел мне казалось, что мы уже давно знакомы.