Страница 114 из 162
Боль, сквозящая в каждом слове, вонзается прямо в сердце. Если он когда-нибудь узнает, что я доверилась Маттео, а не ему, это окончательно добьет.
— Близки, — отзываюсь я, но звучит совсем неубедительно.
Калеб видит мою вину насквозь.
— Ну да, — сухо бросает он.
Подняв взгляд и заглянув в его глаза — точное зеркало собственных, я взмоляюсь:
— Мы можем попытаться все исправить?
Выдержав паузу, Калеб откашливается.
— Мне нужно время. И тебе, судя по всему, тоже. Я же вижу, что до сих пор не до конца честна.
— Не понимаю, о чем ты, — произношу я, и ложь оставляет на языке чертовски омерзительный привкус.
— Прекрасно понимаешь, — с нажимом парирует он. — Я знаю, что не только влюбленность в Маттео заставила тебя целый год сторониться семьи, и дело не только в мудацком поведении Картера. Я не идиот, Айви. Но больно оттого, что ты считаешь, будто мне нельзя доверять.
— Я знаю, что могу тебе доверять.
— Разве? — он изгибает бровь. — Тогда почему не расскажешь?
Прикусив щеку изнутри, чтобы сдержать подступающие слезы, я беспомощно пожимаю плечами. А что еще остается? Что могу ответить? Калеб прав — я действительно его избегала. Не хочется дальше врать, но и открыть правду я не могу.
Она все разрушит.
Калеб вздрагивает, словно от пощечины. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько чужой собственному брату.
— Пожалуйста, — умоляю я.
Но Калеб лишь качает головой.
— Как мы можем наладить отношения, если я знаю, что ты все еще утаиваешь правду? Нутром это чую, Айви, и просто схожу с ума, — глухо выдавливает он. — Я надеялся, мы гораздо ближе.
— Так и есть, Калеб, клянусь..
— Не ври! — рявкает он, и от резкого окрика я невольно вздрагиваю. Стоит мне поспешно вскочить на ноги, как брат тяжело выдыхает. — Черт, Айви, прости. Просто нервы на пределе, и...
Тук-тук.
Стук в дверь спасает от взгляда брата, в котором ясно читается: я вдребезги разбила нечто драгоценное.
Возможно, так оно и есть.
— Я дам тебе время, — шепчу я, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. — Только, пожалуйста, перестань отыгрываться на Маттео.
Я шагаю прочь, и Калеб прав: я храню секреты, вношу разлад между нами, и чувство вины сжирает заживо.
На глаза наворачиваются слезы, как бы я ни старалась держать себя в руках, но стоит распахнуть дверь, как сталкиваюсь лицом к лицу с собственным персональным адом.
По ту сторону порога стоит мать, судорожно вцепившись в сумочку от «Шанель».
— Ох, Айви! — она учащенно моргает, сбрасывая оцепенение. — Как хорошо, я рада, что ты здесь. Хочу…
Внутри вскипает отвращение, а к горлу подкатывает тошнота, смешиваясь с бушующим цунами эмоций после тяжелого разговора с братом.
— Не смей произносить больше ни единого слова, — цежу я, проносясь мимо. В голосе столько яда, что сама поражаюсь. Гнев вспыхивает с новой силой, живой и осязаемый, стоит фразам, брошенным ею в последнюю встречу, эхом зазвучать в голове.
Это разбивает ему сердце.
А как же мое? А как же то, что он сотворил? Почему ей наплевать, что он ранил ее маленькую девочку?
Кровь гулом стучит в ушах, и я даже рада этому — шум заглушает все, что мать пытается сказать вслед.
Я остервенело жму на кнопку вызова лифта, пока створки не открываются. Стоит шагнуть в кабину, как тело начинает бить крупная дрожь.
Двери медленно съезжаются как раз в тот момент, когда в коридоре появляется Калеб. На лице отчетливо отпечатались тревога, смятение и страх, а по моей щеке скатывается первая слеза.
Шесть недель спустя