Страница 104 из 162
Меня изнасиловали.
— Айви? — голос Картера дрожит от страха.
Вынырнув из омута воспоминаний, я моргаю и понимаю, что сижу на унитазе. Ну да, автопилот. После секса положено ходить в туалет, чтобы не подхватить инфекцию.
— Меня изнасиловали, — фраза срывается с губ механически, без малейшего намека на эмоции.
— Что? — Картер ошарашенно отшатывается.
— М-меня изнасиловали, — повторяю я.
Еще никогда в жизни не была ни в чем так уверена. То самое, не поддающееся описанию чувство, когда двигается чужое тело, а ты всем существом противишься: теперь я вспомнила.
Необходимо мертвой хваткой вцепиться в это воспоминание.
Больше нельзя забывать.
Я не имею права снова забыть, что со мной сотворили.
— Меня изнасиловали, — произношу в очередной раз.
Но при звуке собственных слов к горлу подкатывает жуткая тошнота. Резко развернувшись, я склоняюсь над унитазом, и меня выворачивает наизнанку. А перед мысленным взором вновь всплывает тот самый дядя с летающей головой: лицо чудовища, надругавшегося надо мной.
Того, кто брал силой, когда я была совсем крохой.
Нет... этого не может быть.
Только не он.
Кто угодно, но не он.
Нет, пожалуйста, только не это, беззвучно умоляю я. Но картинка перед глазами четкая, как фотография, и от нее не отмахнуться. А следом вспыхивает еще одна.
На этот раз я вижу саму себя со стороны. Вижу, как он тяжело пыхтит прямо в ухо, грубо зажимая рот ладонью и приказывая быть хорошей девочкой и терпеть. Наваливается сверху, двигаясь в такт толчкам, а я лежу в полном оцепенении. Глаза распахнуты от ужаса, по щекам прямо на его жесткие пальцы градом катятся слезы. Не шевелюсь, не дышу. Стараюсь лежать смирно, слиться с матрасом, лишь бы он поскорее слез.
Я вижу абсолютно все.
Вижу его.
— Нет! — срываюсь я на истошный крик, прежде чем горло сводит от нового спазма рвоты.
Картер осторожно касается моей спины, но от этого жеста я так неистово дергаюсь и начинаю кричать, что он поспешно отшатывается. Тихо чертыхается сквозь зубы, пока я, захлебываясь рыданиями, склоняюсь над фаянсовой чашей.
Только не он, только не он, только не он.
Но правда водоворотом закручивается в сознании: та запертая внутри маленькая девочка выплескивает всю боль в мое взрослое тело, давая понять, как же невыносимо она страдала в одиночестве во мраке разума.
Он меня изнасиловал, шепчет она.
Отказываюсь верить, что это он. Отчаянно умоляю подсознание подменить лицо, превратить мучителя в кого-нибудь другого — в того, кто не выжжет меня дотла. Но тщетно. Картинка предельно четкая: его лицо, искаженное садистским наслаждением от моей боли.
И тогда все выстраивается в единую картину. Наконец-то сходится.
Хронические циститы; то, что мочилась в постель чуть ли не до тринадцати лет; разгадка тех внутренних разрывов и дней, когда просто не могла сидеть. Его отказы купать меня в детстве — видите ли, считал подобное «неподобающим»; полная неспособность его обнять; то, как тело инстинктивно сжималось в комок, лишь бы не соприкасаться с его кожей.
Теперь все сходится.
Меня изнасиловали.
В последующие несколько месяцев я буду вспоминать каждую ночь, когда он прокрадывался в спальню, оставаясь ночевать. Буду вспоминать, как на следующий день водил меня по магазинам, откупаясь от чувства вины. Вспомню, как любые его прикосновения казались грязными, лишенными невинности — ведь он видел во мне не маленькую девочку, а желанную добычу. Вспомню, как за семейным ужином садился рядом и тайком поглаживал меня по ноге. Вспомню, как откровенно выделял меня на фоне Калеба.
Я вспомню абсолютно все.
И каждый божий день превратится в персональный ад под гнетом преследующего лица и воспоминаний обо всем, что он сотворил.
Эта правда разрушит отношения, украдет сон, сделает любые прикосновения невыносимой пыткой. Она заставит возненавидеть собственного парня и пустит под откос карьеру, потому что всякий раз, уловив знакомый звук, запах или заметив похожее лицо, я снова буду видеть этого монстра — парящего в кромешной тьме, приказывающего заткнуться, быть хорошей девочкой и терпеть.
Я буду слышать его тяжелое пыхтение прямо над ухом, и придется трясти головой, чтобы стряхнуть наваждение.
Буду чувствовать, как его пальцы скользят по коже, и придется ошпаривать себя в душе кипятком, лишь бы смыть грязь.
Меня будет мутить при одном только звуке его имени.
Правда будет пожирать заживо, изо дня в день, а я не смогу ничего с этим поделать.
Потому что меня изнасиловали.
Все началось, когда мне было всего три года, и кошмар не прекращался, пока не исполнилось почти четырнадцать.
Я была ребенком, над которым надругался тот, кому должна была безоговорочно доверять — человек, которого семья с распростертыми объятиями пустила в свой дом.
Меня изнасиловали, и теперь я вспомнила, как многого он меня лишил.
И уже никогда не стану прежней, воскресив в памяти все то, что он отнял, оставив после себя лишь истерзанную, сломленную оболочку.