Страница 103 из 162
Глава 44 Айви
Год назад
Картер широко улыбается, нависая надо мной. Только во время секса его глаза блестят. Иногда готова поклясться, что ни о чем другом он и не думает.
Я лежу на спине, а он ритмично двигается сверху. Скольжу ладонями по груди, пока Картер вдруг не перехватывает мои руки. Не прерывая движений, тянется в сторону и берет рабочий галстук. Дыхание перехватывает: он принимается связывать запястья.
Особого желания нет; я к такому не рвусь.
Но что-то в подкорке всегда диктует: поддайся. Соглашайся на все, чего бы он ни захотел, лишь бы был доволен.
Поскорее бы отмучиться.
Секс всегда казался лишь неизбежностью, которую нужно перетерпеть.
Роль, которую необходимо отыграть: выгни спину, отбрось волосы, оцарапай ногтями его грудь, покачай бедрами, поцелуй вот так — тогда он кончит, и все наконец завершится.
Удовольствие хоть и накатывает короткими вспышками, но ради него приходится адски концентрироваться. Чтобы хоть раз испытать с Картером оргазм, категорически нельзя зацикливаться на «здесь и сейчас». Нельзя думать о нем и о том, как толчками двигается внутри.
Приходится мысленно улетать далеко-далеко и подключать воображение. Стоит лишь обратить внимание на реальность, стоит осознать, что именно он делает, как наслаждение мгновенно улетучивается. Тело отключается, и я перестаю чувствовать вообще хоть что-то.
Ни одному мужчине не понравится, если девушка не получает удовольствия.
Поэтому я притворяюсь, даже когда внутри абсолютная пустота.
Не то чтобы Картер хоть когда-нибудь это замечал.
И вот, пока он стягивает мне запястья и надевает на глаза маску, я делаю то же, что и всегда: пытаюсь вообразить иную ситуацию, другой мир, другого человека. Все это происходит не со мной, а с другой девушкой. Той, которая получает от секса удовольствие, упивается им и жадно ловит телом каждую каплю наслаждения.
Картер стонет мне прямо на ухо, и на какую-то секунду даже приятно. В груди разливается горячая волна. Воображение рисует девушку, которую в совершенно другой обстановке любит и жадно поглощает партнер, — и я действительно начинаю чувствовать подступающий экстаз. Словно вспыхиваю, оживаю, позволяя себе ненадолго отпустить контроль.
Картер тоже близок к разрядке. Слышу это по сбитому дыханию, хриплым стонам, но вдруг — стоит застонать — его рука взмывает вверх и накрывает мой рот.
Раньше он никогда так не делал. Вообще никто и никогда такого не делал.
Мгновенно, так же стремительно, как и появилось, приятное тепло испаряется из тела.
Я каменею. Дыхание обрывается. Стараюсь не шевелиться, замереть, слиться с кроватью — потому что сверху двигается вовсе не Картер.
Волна животной паники и омерзения сбивает с ног, точно несущийся на полной скорости товарный поезд.
Распахнув глаза, я натыкаюсь лишь на глухую черноту маски, вот только в темноте я не одна.
Я вижу его голову. Его тело двигается на мне. Его горячее дыхание обжигает ухо. Звучат его омерзительные стоны. Его лицо нависает над моим в тот самый миг, когда он с силой зажимает рот ладонью, обрывая крик боли.
Мне больше не двадцать три года, и я не занимаюсь любовью со своим парнем в нашей кровати.
Неожиданно собственное тело начинает казаться крошечным — настолько беззащитным, что берет леденящая жуть.
Картер отстраняется. Движения прекращаются; он зовет меня по имени, спрашивает, что случилось. Стягивает галстук и маску, но я парализована — намертво застряла в воспоминании, мертвой хваткой вцепившемся в сознание.
Я по-прежнему не шевелюсь. И не дышу, хотя легкие разрываются от нехватки кислорода.
Это не проходит — чувство чужого тела, грубо навалившегося сверху. Словно фантомная ласка. Я вновь чувствую себя маленькой девочкой, которой приказали заткнуться.
Чувствую абсолютно все.
И я это ненавижу.
Ненавижу.
Я чувствую его.
— Айви, что случилось?
Меня изнасиловали, в истерике надрывается подсознание.
Стоит этим словам вспыхнуть в сознании, как они намертво заглушают все остальное.
Лишь одна-единственная фраза, пульсирующая снова, и снова, и снова.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Я — сломанная кукла, застывшая во времени под бесконечно заедающую в голове пластинку.
В глазах Картера плещется тревога. Стоп, а куда делась маска? Он ее стянул или я? Почему ничего не помню? Картер осторожно перекладывает мое обмякшее тело, набрасывает сверху одеяло, и, оказавшись в защитном коконе, я вдруг снова обретаю способность дышать.
С судорожным, жадным вздохом сажусь на постели.
Но сознание по-прежнему намертво завязло в том моменте.
На кисть падают влажные капли. Я опускаю взгляд: пальцы блестят от влаги.
Я плачу?
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Картер помогает дойти до ванной. Я двигаюсь на автопилоте, мысли унеслись так далеко, словно парю под потолком. Стоп, парю! Ну да, раньше я постоянно так делала. Но почему?
Потому что меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.
Забытая маленькая девочка внутри меня — та самая, которую я заперла на самых темных задворках памяти, — с плачем вырывается наружу. По щекам катятся слезы. Трусики мокрые, а по внутренней стороне бедер размазана кровь.
В подсознании я стою в немом оцепенении, пока она с криком бежит, широко раскинув ручонки. Бежит от него.
Малышка врезается мне в колени, отчаянно карабкаясь вверх, пока не подхватываю ее на руки. Прячет личико в изгибе шеи и рыдает, рыдает не переставая.
Дядя с летающей головой сделал мне больно.
Дядя с летающей головой сделал мне больно.
Дядя с летающей головой сделал мне больно.
Чуть отстранившись, я разглядываю ее — разглядываю саму себя. Какая же крохотная. Светлые кудряшки, крошечный вздернутый носик...
Мне от силы года три.
Я крошечная, а он огромный.
Меня изнасиловали.
Меня изнасиловали.