Страница 45 из 2802
— Это не совпадение, Лаврентий Павлович, — сказал я. — И он не сорвался. Я его выбросил.
Берия медленно откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. Ни тени удивления не мелькнуло на его лице.
— Продолжайте, — произнес он мягко.
— Это было на вторые сутки пути. Ночью. Я вышел на площадку подышать. Там была открытая дверь и человек, который вдруг бросился на меня с ножом. Нож короткий, с пробковой рукоятью и узким лезвием, как раз пригодный для удара между ребер. Я его подобрал. Он у меня в гостинице в чемодане.
— И как это вы умудрились? — спросил Берия с неподдельным интересом.
— Увернулся. А потом ударил ногой в грудь. Он и улетел с подножки под откос. Я не стал никому докладывать. Не хотел лишнего шума.
Берия несколько секунд молча смотрел на меня, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах я увидел холодное одобрение.
— Правильно сделали, что не стали поднимать шума. Зачем информировать агентуру врага. — Он помолчал. — Значит, японцы и их приспешники из РОВС не оставляют попыток. Сначала тот диверсант-неудачник Скорино, теперь вот этот… Это подтверждает правильность курса на усиление безопасности, в том числе и персональной. И показывает, что ваша боевая выучка, Георгий Константинович, не подвела вас и в такой… нестандартной ситуации.
Он подчеркнул слово «нестандартной», давая понять, что оценил и мое хладнокровие, и мою физическую подготовку.
— С этого момента, — продолжил Берия, и его голос вновь обрел официальные нотки, — ваша личная охрана будет усилена. Моими людьми. Не для контроля, — он слегка улыбнулся, видя, что я напрягся, — а для гарантии. Ваша жизнь и безопасность — теперь вопрос государственной важности. Вы слишком ценный кадр, чтобы японцы или кто бы то ни было могли безнаказанно охотиться на вас, как на зайца.
Я кивнул. Отказываться было бы глупо и оскорбительно. Да он и не спрашивал моего мнения, он информировал о решении.
— Понимаю. Благодарю за заботу.
— Не за что, — отмахнулся нарком. — Мы с вами, Георгий Константинович, каждый на своем посту, делаем одно дело. Охраняя вас, мы охраняем будущие победы Красной Армии. Так что давайте работать. А с этими… охотниками, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, — мы разберемся. Обещаю, больше они вам мешать не будут. До встречи!
Выйдя из кабинета, я почувствовал себя одновременно и более защищенным, и более уязвимым. Теперь за мной неотступно следовала тень человека, чья власть была почти безгранична, но эта же тень закрывала меня от других, куда более смертоносных угроз.
«Опель-капитан», на котором меня доставили в НКВД, отвез меня в гостиницу «Москва». Уже в холле я заметил человека, который вроде бы не обращал на меня внимания, но поднялся с дивана, сложив газету, и направился за мною.
Харбин, дом на окраине города. Спустя три недели после провала
Пыльный луч заходящего солнца пробивался сквозь щель в ставнях, освещая лицо человека, сидевшего напротив Танаки. С ним бывшего летчика свел господин Танаба, проживавший в гостинице «Ямато». Новый связной представился, как Масато. Сейчас он неторопливо разливал по пиалам зеленый чай.
Танака провел в этом доме безвылазно двадцать один день, которые показались ему вечностью, полной страха, одиночества и мучительных вопросов. После бегства с прежней конспиративной квартиры, Юсио переправили в этот заброшенный домик.
И теперь он жил здесь, как малиновка в клетке. Его единственным контактом с внешним миром и был Масато, приносивший еду и задававший бесконечные вопросы.
— Расскажите еще раз о вашей последней встрече с Виктором… Каким паролем вы пользовались?.. Опишите обстановку в кабинете полковника Сато в день вашей последней с ним встречи… Как именно был одет человек, следивший за вами за день до провала?..
Танака понимал, что это проверка. Ямато поверил ему ровно в той степени, чтобы переправить его в другое место, но недостаточно, чтобы доверять ему по-прежнему. Капитан не обижался. Понимал, что доверчивость в разведке оборачивается большой кровью.
— Ваша история, в целом, не вызывает нареканий, капитан, — наконец нарушил молчание Масато, отпивая чай. — Провал действительно мог произойти из-за ошибки низового связного. Или из-за банального доноса соседа, который заметил подозрительную активность. Кэмпэйтай не нужны доказательства, им хватает подозрения.
Танака молча кивнул. Он уже перестал что-либо чувствовать, кроме тягучей усталости.
— Однако ваша прежняя легенда мертва. Кэндзи Ито более не существует.
— Что же теперь? — голос Танаки прозвучал хрипло. — Я стал бесполезен?
Уголки губ Масато дрогнули в подобии улыбки.
— Напротив. Период проверки закончен. Вы доказали свою стойкость. А то, что вы подстрелили агента контрразведки, только подтверждает вашу искренность. По нашим данным, в кэмпэйтай вы числитесь убитым во время погони. Так им проще оправдать свой провал. Мы решили воспользоваться вашей мнимой смертью.
Он отодвинул пиалу и достал из портфеля папку.
— Ваши прежние заслуги, в том числе информация о резервном полке, высоко оценены. Теперь вам предстоит задача куда сложнее. Вы не будете шифровальщиком. Вы станете «охотником».
Танака смотрел на него, не понимая.
— «Охотником»?
— Кэмпэйтай активизировала поиски наших агентов. Они используют своих перевертышей, внедряют провокаторов. Ваш новый оперативный псевдоним — «Сокол». Ваша задача — выявлять этих двойных агентов. Вы, с вашим опытом фронтового офицера и и человека, имевшего дело с контрразведкой, вполне подходите для этой роли. Вы будете работать в Харбине, но под другой легендой. Гораздо более глубокой.
Масато открыл папку. Там лежали новые документы на имя Синтаро Ватанабэ, демобилизованного капитана, пострадавшего на Халхин-Голе и получившего пост инспектора в управлении военных сообщений Квантунской армии. Должность была невысокой, но давала доступ к графикам перевозок и перемещениям офицерского состава.
— Вы будете анализировать потоки людей и грузов. Любые аномалии, любые странные маршруты могут указывать на перемещение вражеской агентуры или на подготовку наших провалов. Вы должны будете мыслить как контрразведчик, капитан. Искать иголку в стоге сена. И безжалостно выдергивать ее.