Страница 289 из 2802
— А теперь скажите мне, обер-лейтенант, — заговорил фон Хубицки снова. — Не с точки зрения разведчика, а с точки зрения человека, можно ли доверять тому, что вам рассказал этот человек в деревне?
— Он ненавидит Советы, мой генерал, — немного подумав, заговорил Вольф. — Работает на Абвер с 1939 года. Помогал нашим войскам еще тогда, когда эта территория входила в состав нынешнего Генерал-губернаторства.
— Хорошо. Теперь я вам задам менее приятный вопрос, обер-лейтенант. Вы уверены, что видели переброску частей русских и штабные машины в указанном вами направлении?
Вольф насупился, побагровел, но привычка подчиняться вышестоящим офицерам заставила его проглотить обиду. Единственное, что он себе позволил, так это бесцеремонно взять со складного стола оперативную карту.
— Русские перебрасывают свои силы вот сюда, господин генерал-лейтенант, — сказал он, тыча в карту заскорузлым от грязи пальцем. По данным Абвера здесь у них находится один из укрепрайонов, возведенный еще в прошлом году в обстановке строжайшей секретности. Если мы совершим марш-бросок вот сюда, то успеем перехватить их штаб и обоз еще до прибытия в этот укрепрайон.
— Благодарю вас, обер-лейтенант, — сказал фон Хубицки. — Идите отдыхайте, тем более, что скоро мы выступаем.
Выступили и впрямь скоро. Едва зашло солнце и начала спадать невыносимая дневная жара, группа «Vergeltung» снова тронулась в путь. Скорость и скрытность — эти два противоречащих друг другу требования соблюдать было нелегко.
Тем более, теперь, когда генерала-лейтенанта подстегивало нетерпение. Он не собирался умирать, но и не выполнить приказ фон Клейста не мог. Впрочем, перед отправкой тот успел шепнуть фон Хубицки, что пришлет за ним «Шторьх» для эвакуации.
Впрочем, командир «Vergeltung» гнал от себя мысли о том, чтобы удрать после того, как будет кончено дело. Все-таки он потомственный офицер и слово «честь» для него не пустой звук. Однако и погибать за немецкого фюрера австрийскому дворянину тоже не хотелось.
В десяти километрах к западу от Милятина-Бурины. Июль 1941 года
Грибник сообщил мне о том, что немцы клюнули на нашу обманку. Его разведчики, при поддержке партизан, обнаружили скрытно передвигающуюся моторизованную группу немцев. Она двигалась именно туда, куда нам было нужно. В ловушку.
Для того, чтобы вызвать у фрицев дополнительный энтузиазм, мы намеренно демаскировали «штабной обоз», остановившийся на ночевку. Пришлось позаимствовать у местных крестьян несколько негодящих телег и пожертвовать парочкой старых полуторок.
Были и другие придумки, не столь заметные, но они-то и составляли основную часть сюрприза. Осталось только ждать. Фашистские «мстители» появились на рассвете. Уверенные в том, что они настигли наш с Рябышевым штаб на ночевке, сходу кинулись в бой.
Они даже не задействовали танки, оставив их на опушке леса, выслали вперед бронетранспортеры и пехоту. Заработали «пилы Гитлера», застрочили «Шмайссеры». От наших телег и кузовов полуторок только щепки полетели.
Чтобы создать иллюзию ответного огня, наши задействовали дистанционный подрыв небольших зарядов. Выглядело это так, как будто боевое охранение отчаянно отбивалось из автоматов и винтовок.
Воодушевленные столь слабым ответом, немцы кинулись в атаку. Похоже, они рассчитывали захватить штаб генерала-лейтенанта Рябышева живьем, ну или хотя бы штабную документацию. И тут сработал сюрприз.
Один за другими выросли десятки разрывов. В их оглушительном грохоте разом погасли все иные звуки. Три вражеских бронетранспортера встали и задымили. Оставшиеся попытались задним ходом сдать к лесу, под прикрытие танкового огня.
И снова напоролись на мины, которые были рассчитаны именно на поспешный и беспорядочный отход. Теперь немецкая пехота оказалась совсем без прикрытия. Отстреливаясь, фрицы побежали, однако их накрыли из «Максимов» и «Дегтяревых» партизанские секреты.
Танки дали несколько залпов, и почти одновременно запылали, подпаленные бутылками с зажигательной смесью, легендарным «коктейлем Молотова». Мотоциклы и грузовики попытались вырваться, но смертоносная удавка уже затянулась.
Под прикрытием пулеметчиков, командир группы попытался прорваться на штабном кюбельвагене, но граната, которую один из бойцов, участвующих в засаде, метнул под колесо, сорвала бегство. Оглушенного генерала-лейтенанта фон Хубица доставили в медсанбат.
«Узел-1». 10 июля 1941 года
Генерала-лейтенанта Альфреда фон Хубицки привели ко мне, когда я, наконец, выспался. Чай с «Гусиными лапками» взбодрил меня окончательно. Поэтому я смотрел на худого немолодого человека в разорванном камуфляжном комбинезоне почти с жалостью.
Почти, потому что такие как он жалости недостойны. Казалось бы подданный австрийского государства, офицер, дворянин, а смирился с аншлюсом, вместо того, чтобы выступить против этого выскочки Гитлера.
Впрочем, фашизм для них, европейцев, в порядке вещей. Особенно, если он направлен против России. Не следовало забывать, что именно в Австрии во время Первой Мировой создавали лагеря для русских военнопленных, где наши прадеды подвергались всяческим издевательствам.
— Садитесь, генерал, — сказал я пленному.
Переводчик перевел мои слова. Фон Хубицки благодарно кивнул и медленно опустился на табурет. Я кивнул Сироткину и тот налил немцу чаю. Тот пробормотал «Данке шон», и с видимым удовольствием отхлебнул. Видать, особисты его не баловали чайком.
— Я не буду вас допрашивать, генерал… Этим займутся компетентные товарищи, — снова заговорил я, делая паузы для переводчика. — Меня интересует один вопрос… Каким образом вы, командир 9-й танковой дивизии, ввязались в заведомую авантюру?
— Я солдат, герр генерал, — откликнулся австриец.
— Это понятно, — продолжал я. — Мало того, что вы позволили немцам присоединить свою страну к очередному германскому рейху… мало того, что вы, австрийский барон, служите кучке немецких лавочников, возомнивших себя вершителями судеб… мало того, что участвуете в разграблении и уничтожении целых народов… так вы еще и готовы отдать свою жизнь ради того, чтобы прикрыть задницу фон Клейста… который не сумел вырвать из окружения вверенные ему дивизии… Что он вам обещал взамен?.. Железный крест с дубовыми листьями?
— Ничего, кроме самолета для эвакуации, — проворчал фон Хубицки.