Страница 166 из 2802
Глава 2
— Что вы здесь делаете? — спросил я.
Он усмехнулся. И помедлив, все-таки сунул руку в карман твидового костюма. Думал, наверное, что испугаюсь, заору «Охрана», начну хвататься за пистолет. А может, ни о чем таком и не помышлял, просто полез за папиросами. Оружия у него в кармане явно не было.
— Как и вы, товарищ комкор, еду в Киев, — ответил Суслов и впрямь вынимая коробку «Казбека».
— Почему — в штатском?
— Служба.
Ну служба, так служба. Я докурил папиросу. Выбросил окурок в урну и вернулся в купе. Майор государственной безопасности — если он все еще носил это звание — Суслов пропустил меня, провожая насмешливым взглядом.
Зачем он едет в Киев, да еще одновременно со мною? Охраняет или шпионит? Впрочем, одно другому не мешает. Вопрос только в том, кто его послал — сам Берия или кто-то из его ведомства, кто представляет интересы других вождей?
Я вернулся в купе, оставив позади Суслова, наблюдающего за мною. Дверь закрылась, отсекая его взгляд, но не само ощущение. Ощущение, что за мной не просто присматривают — за мной следят. И не просто так.
Александра Диевна встревоженно посмотрела на меня.
— С кем ты там разговаривал?
— Со старым знакомым, — буркнул я, снимая китель и вешая его на крючок. — Из особого отдела. Едет по делам.
«По делам». Отличная, всеобъемлющая формулировка. Под нее подходило все, от сопровождения важного лица до его ареста в пункте назначения. Я прилег на нижнюю полку, закрыв глаза, но не для того чтобы поспать. Чтобы подумать.
Суслов. Майор ГБ, а возможно, уже и старший майор. Мы встречались в прошлом году на Халхин-Голе. Он пытался ставить мне палки в колеса. Разумеется — не из-за личной антипатии, а исключительно — по долгу службы.
Следует отдать ему должное, он не лез в дела, которые его не касались. Да, ему не по нутру была моя операция с капитаном Танаки. Настолько, что он даже попытался от меня скрыть информацию о дяде японца, генерал-майоре Катаяме.
Потом Суслов устраивал в вверенных мне частях инспекцию. Сделал вид, что доволен ее результатами, а там, кто знает, к каким выводам он пришел и что на самом деле доложил тем, кто направил его.
И вот он здесь. В штатском. «Еду в Киев». В вагоне, предназначенном для комначсостава? Совпадение? Случайности в работе органов не бывает. Это либо указание свыше, либо его личная инициатива, что могло быть еще опаснее.
Какие еще могут быть варианты?.. Вариант первый. Он руководит моей охраной. Берия мог дать команду обеспечить мою безопасность в пути, особенно после истории с «Егоровым» и намеков на внутренних врагов.
Однако для этого хватило бы сотрудников соответствующего управления и не в столь больших чинах. Суслов — слишком крупная фигура для роли телохранителя. Если только Берия считает, что угроза исходит не от внешних врагов, а от кого-то внутри самого НКВД.
Вариант второй. Наблюдение. Классическая «наружка». Берия, при всем своем прагматизме и покровительстве, не был бы собой, если бы не вел досье и не держал на крючке тех, кого использует. Опять же — не по чину Суслову этим заниматься.
Берия дал мне карт-бланш на широкие полномочия во время службы в Киеве, но он же и мог приставить человека, который будет фиксировать каждый мой шаг, каждый контакт. Чтобы в случае чего — иметь полное досье для любого развития событий.
Вариант третий, самый мерзкий. Интрига. А что если Суслов работает не на Берию? Маленков не дремлет?.. Его люди в аппарате ЦК и в самом НКВД еще не все вычищены. Что, если это их ход?..
Подослать человека, который будет рядом со мной, фиксировать мои «самовольные действия», «связи с ненадежными элементами», а потом, в нужный момент, предъявить Берии или даже прямо Сталину как доказательство моей «неблагонадежности»?
Ведь Суслов — профессионал. Он сможет составить такой отчет, что любое мое распоряжение будет выглядеть как вредительство. И это еще в самом лучшем случае, а в худшем — государственная измена.
Вариант четвертый, самый параноидальный. Суслов ликвидатор. Нет, не в поезде. Слишком шумно. Где-нибудь в Киеве… «Случайный» инцидент на стрельбах, «драма на охоте», «самоубийство» из-за нервного срыва после тяжелой войны…
Мастерская провокация — лучший способ устранить ставшего неудобным героя, не запятнав его репутацию посмертно. Напечатают в газетах некролог, торжественно захоронят под артиллерийский салют, может быть даже у кремлевских стен. И порядок.
Поезд глухо стучал на стыках. Этот ритмичный перестук попадал в такт с моими мыслями. Я чувствовал присутствие соглядатая или убийцы за тонкой перегородкой. Он, наверное, тоже не спал. Курил. Думал. Обо мне.
Нужно было действовать. Не как затравленный зверь, а как командир, оказавшийся в тылу врага. Первое правило — не показывать беспокойства. Второе — изучить противника. Третье — использовать его присутствие в своих целях.
Утром, когда проводник принес чай в стаканах с подстаканниками, я вышел из купе, чтобы умыться. Суслов уже стоял в очереди с бритвенным прибором в руках. Мы переглянулись.
— Как спали, товарищ комкор? — спросил он.
— Отлично, — отрезал я. — Это на фронте не до сна. А вы, майор, к поездкам на поездах не отвыкли? Вроде как ваш транспорт — «воронок».
Он не дрогнул, только провел ладонью по щеке, словно я его по ней отхлестал.
— Всякое бывает. Иногда нужно просто понаблюдать, как живет страна. Из окна вагона, например. Интересные открываются виды.
Тебе лишь бы «понаблюдать».
— Страна большая, — сказал я. — Особенно хорошо это видно из окна купе… А что касается деталей, мелких подробностей… Много чего не увидишь. Чтобы понять, что к чему, нужно в гущу. В войска. На полигоны. Там вся правда… Кстати, раз уж едете в Киев, не хотите составить компанию? В округе как раз на днях хочу устроить проверку готовности 1-й моторизованной пулеметно-стрелковой бригады. Покажу вам, как «живет страна», вернее — ее армия на самом деле. Можете… понаблюдать.
Это был рискованный ход. Пригласить его в свою оперативную кухню, но в этом был и расчет. Во-первых, взять под контроль. Лучше иметь соглядатая перед глазами, чем за спиной. Во-вторых, показать ему реальную работу, тяжесть, масштаб проблем.
Профессионал, даже из органов, должен это оценить. И в-третьих… если он откажется, это будет сигналом. Сигналом, что его задача — не наблюдение за моей службой, а что-то иное. Суслов молчал. Взвешивал. Наконец, сказал: