Претор

— Чернобог — очень сильная сущность, — говорит Прозоровский. — Различные благословения, покровительство специфическим элементам, связанным с убийствами, тьмой, страданиями. Он многое даёт своим последователям. Спрашивает ещё больше, безусловно, — но даёт многое. Поэтому, видимо, и рискнули. Но давайте будем честными, — говорит. — Матвей же не знал, что аристократы хотят поднять бунт уже скоро.

— Уверен, что не знал. — Я вообще думал, что — если что-то и будет, то через два месяца.

— Вот и я о том же. А значит, Чернобог прекрасно их прикрыл. — Прозоровский кивает. — Так что — не разговаривайте с этим человеком. При любой возможности уничтожайте, если узнаете.

— Хорошо.

А ведь я узнаю. Сигнатуру-то не подделать. Так что для этого товарища я самая что ни на есть неудобная цель, получается.

— Хорошо, — говорю, равнодушно махнув рукой. — Спасибо за предупреждение, Илья Дмитриевич. Вы уж извините, но ночь не бесконечна — у меня завтра ещё уроки.

— Ой, да-да, Максим, извините. Задержал вас.

— Ни в коем случае не стоит извиняться, — говорю.

Расстаюсь с Прозоровскими на вполне дружелюбной ноте.

Что ж. У меня куча времени на работу с артефактами — и столько же, чтобы поспать. Правда, всё это придётся делать на арене: здесь слишком мало времени остаётся.

По пути к себе в комнату мне приходит вызов от Матвея.

— Да, Матвей, — говорю со вздохом. — Теперь вы меня вызываете.

— На то есть причины, Максим, — произносит он ровно, но с напряжением в голосе.