Претор

Глава 10

— Оль, а ты уверена, что мы едем не на крупный приём? — бросаю я, глядя на конец очереди из мобилей, пристроившихся друг за другом к усадьбе Сабуровых. Кажется, опаздываем не только мы. Возможно, это вообще норма.

Мы аккуратно подъезжаем к усадьбе Сабуровых богатом квартале. Довольно недалеко, если рассчитывать на мобиль от моего теперь дома.

По размерам усадьба ничуть не уступает моему дому, а скорее немного превосходит — хотя участок земли внутри города, конечно, другой. Особняк построен по совершенно иному принципу. Если у меня — коробка в четыре этажа плюс полтора подземных, то здесь усадьба с двумя крыльями, чуть пониже, зато с историей, которую можно читать прямо по стенам.

И история эта написана не вчера. Эту усадьбу проектировали и строили, судя по всему, ещё тогда, когда подобные поместья были не просто жильём, а опорными точками боярских Родов, хотя, именно в данном случае — княжеских. Несмотря на кажущуюся лёгкость постройки, видно, что изначально главный дом был с узкими бойницами вместо окон. Он представлял собой укреплённый донжон замка, не более и не менее. Это уже потом кто-то умный вырезал высокие стрельчатые окна, облегчил стены и пристроил два крыла, из-за чего дом стал воздушным и почти изящным.

Крылья особняка уходят вправо и влево от главного входа, полуохватывая территорию, и словно защищая всякого, кто въезжает в поместье.

Посмотреть здесь есть на что.

Мобили, которые сейчас, с опозданием в полтора с лишним часа, всё продолжают подъезжать к Сабуровым — дешёвыми не назвать ни один. Оттуда выходит, в основном, молодёжь.

Ухоженный сад, в котором играют фонтаны, с темными аллеями, и вроде бы даже с небольшим лабиринтом.

Магическое освещение самого особняка. Которое пришедшие уже сумерки разгоняет, и словно продляет солнечный день.

— У меня так сделать невозможно, — говорю задумчиво себе под нос, глядя на всё это. — Приём придётся продумывать с самого начала. Нужно будет что-то делать с входом…

— Да нет, Максим, — качает головой Ольга с видом человека, которому всё это привычно с рождения. — Это обычное дело. Просто у Сабуровых здесь только эта усадьба, поэтому и принято заявляться попросту.

— Попросту? — не скрываю удивления.

— Ну да, — пожимает она плечами, явно не вполне понимая, что именно я нахожу удивительным. — Без предварительных предупреждений. Особенно для тех, кто принят в этом кружке.

— Хорошо, — не застываю на этой точке. — А мы кому машину отдадим? Она даже не наша.

— Ой, не переживай, — отмахивается Ольга. — Видишь, вон стоит слуга в ливрее — наш трофей уберут в каретный сарай.

— Да мне, в общем-то, всё равно, — соглашаюсь. — Хозяева мобиля не очень-то живы.

На секунду соединяюсь с големом. Понимаю, что абсолютно прав: голем за последние полчаса методично зачистил всю территорию поместья, а сейчас по ней, с оружием наизготовку, ходят группами солдаты в императорской форме. Поскольку как цель они изначально не были указаны, голем их не трогает, просто наблюдает, практически полностью слившись с землёй.

Отдаю ему мысленную команду аккуратно переместиться за территорию поместья и держать периметр с расстояния. Возвращаюсь в сейчас.

Немного непривычен остается такой контраст. Где-то там только что голем под моим управлением, пусть и косвенным, методично разделал под четыре сотни человек. А я сейчас, в ту же примерно секунду, подъезжаю к приему.

— Точно, никого живых не осталось, — произношу задумчиво.

— Ну вот видишь, — говорит Ольга с интонацией человека, которого эта тема уже не особенно беспокоит. — Значит, спокойно перегонит в каретный сарай.

Подходит наша очередь. Мы выходим на застеленную длинной ковровой дорожкой лестницу к основному входу. Ольга со знанием дела выпрыгивает прямо на ковёр, даже не запачкав туфельки. Мне приходится обходить машину.

Слуга в ливрее принимает у меня ключи и направляется к месту водителя. Не в первый раз и не во второй, судя по отработанным движениям. Несмотря на недавно прошедший дождь, гравий площади перед усадьбой абсолютно чист — думаю, он изначально был чище, чем мои туфли.

Следую за Прозоровской.

Одеты мы, кстати, примерно так же, как и все, кого я успел понаблюдать выходящими из дорогих автомобилей. Одежда у всех довольно простого, скорее даже приземлённого и функционального стиля. Такого, демонстративно армейского, хоть и даже близко не форма. Вот только ткани, которые пошли мне на костюм и Ольге на платье, для любого знатока кричат о статусе владельцев без лишних слов. Украшения у Ольги почти не бросаются в глаза — те, что видны, выглядывают как бы ненароком. У меня, собственно, то же самое.

У входа нас встречает не сама Рита, как я ожидал, а то ли дворецкий, то ли управляющий — серьёзный, пафосный дядька, источающий достоинство в промышленных масштабах. Ну это и правильно — прием неофициальной, а зачем девчонке мариноваться у входа, раз так все опаздывают.

— Здравствуйте, дорогие гости. Госпожа Прозоровская, господин Рысев, — произносит он, и в его голосе нет ни малейшего вопроса.

Узнали сразу. С другой стороны, Прозоровская здесь наверняка не в первый раз, а про меня, видимо, просто предупредили заранее. Тут же успокаиваю лёгкую паранойю, поднявшую голову совершенно не к месту. Пришла сама, просто потому, что знание обо мне незнакомого в сущности человека меня немного напрягают.

— Позвольте проводить вас лично, — говорит дядька.

Ольга слегка склоняет голову. Управляющий делает знак, и на его место к дверям немедленно встаёт слуга чуть попроще.

— Прошу за мной. Маргарита Павловна уже спрашивала о вас, — добавляет управляющий с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, — она будет очень рада вашему приезду.

Девчонку, похоже, тут любят.

Перед нами сами собой открываются двери, дядька с достоинством остаётся в коридоре, а мы входим.

— Ольга! Максим! — радостно вскрикивает знакомый девичий голос почти с другого конца зала.

Маргарита, легким кивком головы извинившись перед рядом стоящим парнем, неожиданно срывается к нам.

В зале не так много людей: около тридцати, может сорока человек. И ведь из них я знаю буквально единицы. Обнаруживаю Ольгу и Олега Васильчиковых, Белозерского и пару человек из нашей учебной группы.

Белозерский замечает нас почти одновременно со мной. И тоже, парень, судя по сигнатуре, неожиданно радуется.