Неосведомлённая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Нам срочно нужно найти квартал красных фонарей, – сказала Кора Шилдс Гейбу, когда они быстрым шагом шли по мощёной дорожке.

Накануне, ещё в Штатах, они набросали план, а теперь, приземлившись в Париже, шли по нему. Это был первый шаг в поисках старого, осыпавшегося следа крошек, который мог вывести их к сестре. Дорога вела в подпольный мир, где таится настоящая опасность. Но риск стоил бы того, если бы они её нашли.

Кора помнила лицо Роуз – её внешность была выжжена в памяти. У Роуз были клубнично-светлые волосы, тогда как у Коры – каштаново-рыжие. Глаза – те же, серые, как море, но у Роуз они были теплее. Роуз носила волосы длинными, распущенными, не сбривала с одной стороны, как делала Кора. У Роуз не было татуировок; не было шрамов и не было недостающих пальцев.

На теле Коры были отметины всей жизни, прожитой в бою. Сначала – в «морских котиках», затем – в ФБР, а теперь, в начале четвёртого десятка, – одной, частным детективом. И вот она здесь, на самом важном задании в своей карьере на сегодняшний день.

Был ранний вечер, и впереди, когда они свернули на главный бульвар, она увидела вдали Эйфелеву башню, сияющую в роскошном блеске огней.

Она лишь мельком взглянула на эту знаменитую достопримечательность. Рядом Гейб задержал взгляд подольше, пробормотал восхищённо и снова перевёл внимание на окружающее.

Гэбриел Финч настоял, чтобы поехать с ней. Высокий, сложенный как игрок в американский футбол, с широкими плечами и лёгким характером, с тёплыми зелёными глазами и тёмно-русыми волосами, он выглядел ещё более собранным, чем чувствовала себя она.

На то была причина. То, что Гейб – её давний друг и недавний любовник, – не мог изменить, но и избежать тоже не мог.

И это было тем, о чём она не была готова говорить с Гейбом. Она знала: не будет готова никогда.

Сестру Коры, Роуз, похитил отец Гейба – Бадди. Бадди работал в школе спортивным тренером. Он злоупотребил доверием, которое ему оказывали. Он схватил Роуз и удерживал у себя, и лишь недавно Кора по кусочкам сложила, что произошло, и пошла к Бадди на разговор.

Он жил совсем один в хижине высоко в горах, и она никогда не забудет ни выкрики, ни смертельную сцену, разыгравшуюся там, ни то, как он потянулся к оружию, когда напряжение дошло до предела. Он застрелился, но перед этим сказал ей, что Роуз сумела сбежать и связалась с Марио – человеком из мафии.

С тех пор Марио предал мафию и поплатился за это, а Роуз пару лет назад переправили за границу торговцы людьми, работавшие между США и Европой.

Кору переполняла ярость, стоило ей подумать о своей прекрасной сестре – той тогда было под тридцать, – и о том, что с ней сделали. Жива ли она? Кора знала: у женщин, которых продают и перевозят, жизнь и здоровье редко держатся долго.

В другое время одной этой злости хватило бы, чтобы Кора потянулась к наркотикам и алкоголю, в отчаянии стремясь к той тьме, что они приносят. Но в последнее время они звали её уже не так настойчиво, и она понимала почему: из-за Гейба. На него можно было опереться – и он, в свою очередь, опирался на неё. И, как ни странно, когда опираются на тебя, тьма отступает ещё дальше.

– Думаю, квартал красных фонарей где-то там, – сказал Гейб, указывая рукой. – Самый большой, во всяком случае, в Пигале. Наверняка есть и другие, но этот самый известный. Мы почти пришли.

Кора не знала, здесь ли она найдёт Роуз. Скорее всего – нет, признала она, но сначала нужно было отыскать того, кто сможет указать дорогу. Поэтому они и шли туда.

Они быстрым шагом спускались по извилистым улицам, а Гейб выбирал самый короткий путь городскими закоулками. Им попадались ночные магазины и бесчисленные кафе и рестораны. Лёгкий ветерок доносил запахи еды – чеснока, жареного стейка, густой аромат морепродуктов. Люди пили вино, разговаривали, отдыхали в городе, не подозревая о его подпольной стороне. Но Кора ощущала её всем телом и была готова вытащить её на свет. Идя рядом, она напряжённо всматривалась вокруг, надеясь найти то, что ей нужно.

– Улочки крошечные, – заметил Гейб.

– Теснее некуда, – согласилась она. – Я бы здесь не хотела вести грузовик. Да и твой пикап тоже.

– Ни за что, – согласился Гейб, когда они свернули налево и пошли по очередному узкому мощёному переулку, где дома с обеих сторон нависали высокими стенами.

Разговор они нарочно держали лёгким, и Кора понимала: есть многое, о чём она пока не готова говорить. Тот факт, что теперь они вместе – партнёры, любовники – и вдобавок на опасном деле. Для неё с Гейбом это была неизведанная территория. С виду он держался просто и спокойно, но она гадала, не неловко ли ему внутри.

– Ты точно нормально к этому относишься? – спросила она, решив наконец назвать всё прямо.

– К тому, что мы здесь? К тому, что я с тобой?

Она кивнула.

– Мне кажется, мы зашли на неизвестные воды. Я просто… хочу быть уверена, что тебе правда нормально. Вот и всё.

Он подошёл ближе, так что их руки соприкоснулись. На мгновение он сжал её ладонь.

– Мне не просто нормально. Я благодарен, что я здесь с тобой. Что бы ни было впереди, мы справимся. Вместе. И мы найдём её, Кора. Это моё обещание нам. Мы приехали сюда за ответами – и мы их получим. Чего бы это ни стоило.

Она взглянула на него и коротко кивнула, чувствуя облегчение от того, что он полностью настроен идти до конца, но тревога всё равно не отпустила.

Гейб был выше её на голову и вдвое шире в плечах, но этот мир для него был новым, и она не хотела, чтобы он пострадал. Ей нужно будет присматривать за ним и сделать всё, чтобы он оставался в порядке.

Пока они шли, она оглядывала окрестности и заметила не одну женщину с ярко-красной помадой, в сетчатых чулках и коротких юбках, что задерживались у углов или в проёмах дверей. На руках у них были татуировки, а на ногах – туфли на высоких каблуках, и по булыжной мостовой они ходили так уверенно, будто родились на этой брусчатке. Высокие каблуки не были сильной стороной Коры. Она могла быстро пробежать милю, пройти полосу препятствий и стреляла метко. Но каблуки? Один шаг – и она растянется.

С кривой усмешкой она подумала, что с куда большей сноровкой воткнула бы в кого-нибудь шпильку, чем сумела бы носить её сама.

Но теперь они были там, где нужно. С каждым шагом становилось больше неона, ярких витрин, вывесок, указывающих к тёмным дверным проёмам, за которыми шли шоу для взрослых; повсюду вспыхивал и мерцал красный свет. Всё подтверждало: они в тех самых печально знаменитых нескольких кварталах Парижа – в эпицентре проституции. Здесь работало большинство секс-работниц.