Сломленная

Поначалу, когда она только начинала, этот жест казался ей несколько странным. Работая в группе спецоператоров, меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то подчёркивал её пол. Принимая его руку, поначалу она словно объявляла о какой-то слабости.

Но за месяцы она поняла: это просто причуда Сола и к ней самой не имеет никакого отношения.

Шло медленно, но она начинала учиться терпимее относиться к чужим странностям.

И потому она приняла протянутую руку, продела локоть под его, позволяя напарнику помочь ей подняться. Он похлопал её по кисти, и, коротко кивнув в сторону Переса, старший агент сказал:

– С вашего позволения. Мы, пожалуй, приобщимся к тому самому, упомянутому веселью.

Директор уже не улыбался. Он нахмурился, глядя на дверь, за которой исчез Огден. Но затем, быстро тряхнув головой, будто возвращаясь к реальности, снова перевёл взгляд на агента Брейди и агента Шилдс.

– Ладно, ладно, – торопливо сказал он. Затем медленно кивнул. – Спасибо. Официальный отчёт я внесу завтра утром. Если там окажется что-то странное – сообщите, и я попрошу мисс Клайд внести правки. На этом всё. Спасибо вам обоим. Хорошая работа. И, Шилдс, обязательно загляни к медикам перед уходом. Они сказали, ты после задания от них ускользнула.

Кора не ответила. Она ограничилась чем-то вроде полукивка. Ни малейшего желания, чтобы в медчасти бюро её тыкали и щупали, у неё не было. К тому же нельзя было позволить им взять кровь – упаси боже. Да и чувствовала она себя нормально. Никаких ранений. Болела только рука, но это – старая фронтовая травма. Вряд ли медики могли чем-то ей помочь. Нет, у неё был свой способ справляться с болью.

И вообще, пока она вместе с напарником направлялась к двери, она высвободила руку, быстро кивнула ему в знак благодарности и, шагнув в коридор, бросила через плечо:

– Я не смогу к вам присоединиться, Сол. У меня… э-э… ну, позже кое-что.

Он нахмурился ей вслед.

– Всё в порядке?

Потом он взглянул вдоль длинного коридора – на другую офисную дверь, которая была закрыта.

– Не переживай из-за Огдена, – сказал Сол, качая головой. – Он в отделе надолго не задержится. К сорока годам у него уже зуд на губернаторское кресло. А у семьи хватит денег, чтобы это обеспечить.

Кора лишь кивнула. Об Огдене она вовсе не думала. Он был из тех людей, которых не запоминаешь. Как всегда, её внимание цепляли не угрозы. Её мысли были заняты другим – старыми, давними воспоминаниями. Вспышки памяти. Запахи, картины, звуки.

Она заставила себя быстро улыбнуться и, когда дверь директорского кабинета закрылась, тихо сказала:

– Спасибо, что вступился за меня. Но поверь, Сол, со мной всё нормально.

Он моргнул по-совиному, озадаченный, будто эти слова вообще не имели смысла. Она его не винила. Для такого, как Сол, сама мысль не вступиться за напарницу была попросту немыслима.

Она сказала:

– Ладно, мне пора. Мне нужно быть в одном месте. Спасибо, агент Брейди.

Он снова коротко кивнул.

Она развернулась на пятках, махнув через плечо, и поспешила к лестнице. Лифты она терпеть не могла.

Но, проходя через вестибюль, она заметила несколько фигур у комнаты отдыха. Один из них окликнул:

– Отличная работа сегодня, Кора!

Она быстро, чуть неуверенно улыбнулась и кивнула.

Ещё несколько человек окликнули её вслед – в основном радостно, с облегчением. Они гонялись за Райком уже несколько месяцев.

И всё же, пока она шла, что-то зацепило её взгляд сквозь стекло комнаты отдыха.

Огден был там. Она замешкалась, глядя на него. Она думала, что он ушёл к себе в кабинет. Но нет – он стоял у задней стены и разговаривал с кем-то, кого она узнала по группе технических консультантов. Компьютерный ботаник. Этого человека она знала плохо. Его взяли на работу ещё позже, чем её. Кудрявые волосы, очки – и, возможно, просто из-за компании, в которой он крутился, злые глаза.

Она пару секунд наблюдала, как Огден наклонился ближе и что-то прошептал новенькому техспециалисту.

Но и это оказалось лишь мимолётным миражом. Она прибавила шаг, отвела взгляд и направилась к лестнице.

Идя, она почувствовала облегчение – будто всё осталось позади.

По крайней мере, работа у неё ещё была.

Но вслед за этим накатила новая волна – более сильная. Глубинная тоска. Та, от которой в животе неприятно сводило.

И лекарство она знала только одно.

Её накрыло чувство вины. Глаза сузились. Она стала спускаться по лестнице так быстро, как только могли нести ноги.

Ни разу она не оглянулась.