Затемнённые окна

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Даниэль балансировала на тончайшей грани между лёгким опьянением и полным пьянством, когда кто-то постучал в её дверь. Она пила, чтобы вбить гвоздь в эту главу своей жизни, запереть её намертво, как сундук с сокровищами, зарытый на дне океана. Работа не позволила ей выйти прошлой ночью – да и сегодня тоже. Но завтра она возвращалась, беря и дневную, и ночную смены. Никогда бы не подумала, что будет рада снова увидеть стрип-клуб – и снова вдохнуть запахи пролитого алкоголя и дешёвого одеколона мужчин у барных стоек.

Но она не могла дождаться возвращения. Сначала, однако, – небольшой запойчик, что-то вроде того. Давно она не напивалась в одиночку. Она понимала: кому-то это показалось бы жалким и унылым, а ей всегда, наоборот, приносило странное чувство свободы – такое, что она и сама до конца не умела объяснить.

Когда в дверь постучали, она уже успела опрокинуть три «маргариты», взбитые в блендере, – идеальный коктейль, которому научилась на работе. Идя к двери, она гадала, не Хлоя ли это пришла, чтобы снова перемолоть всё с глазу на глаз. Даниэль почти надеялась, что так и есть. С достаточным количеством текилы в крови она скажет вслух то, что трезвая Даниэль сочла бы разумнее проглотить.

Но, открыв, Хлою по ту сторону она не увидела. На площадке стоял мужчина в том, что Даниэль всегда называла «костюмом громилы». Из-за того что её сестра служила в ФБР, она сразу узнала и этот прикид, и чересчур серьёзное выражение лица. Федеральный агент. Он был, похоже, азиатского происхождения, и когда улыбнулся ей, улыбка показалась Даниэль слишком уж ненатуральной.

– Даниэль Файн, верно? – сказал он.

– Это я. А вы…?

– Агент Шин, ФБР. – Он показал жетон, давая ей секунду его рассмотреть, затем сложил удостоверение и убрал во внутренний карман пиджака. – Не возражаете, если я на минутку зайду?

– При всём уважении, а зачем? – спросила Даниэль.

– Ну, хотя я лично с вашей сестрой не знаком, я слышал о том, через что вы прошли там, в Техасе. История, знаете ли, гуляет по управлению. Меня попросили заехать и проверить, как вы.

– Кто попросил?

– Мой начальник. По тому, что случилось там, остались кое-какие хвосты, и мы просто пытаемся их подшить. Разумеется, с вашей сестрой эти вопросы можно закрыть внутри бюро. Но нам нужно получить от вас тоже пару подтверждений и ответов.

Она странно посмотрела на него, но дверь распахнула, впуская. Вспомнилось, как Хлоя говорила по телефону: идёт внутренняя проверка, и если кто-то придёт с вопросами, надо держаться спокойно. Отказаться впустить федерального агента в квартиру – это, пожалуй, было бы как раз противоположностью «держаться спокойно».

Она отступила в сторону и открыла шире, пропуская агента Шина. Даниэль села за кухонный стол, вежливо, но недвусмысленно давая понять, что глубже по квартире гулять она ему не собирается. Шин уступил и прислонился к кухонной стойке.

– Прежде всего, – сказал он, – как вы себя чувствуете? Я знаю, вы получили несколько травм во время всех этих событий.

– Спасибо, что спросили, – ответила она, изо всех сил стараясь быть обаятельной. – Похоже, со мной всё в порядке. Завтра возвращаюсь на работу и – чего уж там, признаюсь – сегодня я вроде как отмечаю. – Она кивнула в сторону блендера и бледно-зелёного напитка внутри.

Шин улыбнулся:

– Рад это слышать. Теперь мне, пожалуй, нужно спросить, и простите, если это слишком личное: вы собираетесь активно добиваться дела по поиску вашего отца?

– Нет, – сразу сказала она. – Да пошёл он. Единственный случай, когда мне будет на него не плевать, – если он объявится в Вашингтоне и снова полезет к нам с Хлоей.

– Ну, как вы знаете, его приметы разосланы по нескольким полевым офисам. Но мы не можем сделать это приоритетом, если вы не хотите.

Даниэль пожала плечами и отпила из своей очередной «маргариты».

– Мы с Хлоей ещё поговорим об этом, но, по-моему, с ним покончено.

Шин кивнул, словно понял всё до последней мелочи. И вместе с этим кивком по Даниэль прошёлся тонкий укол страха. Она вспомнила, как в безумной спешке рыла яму, как впихнула туда тело отца и как потом торопливо засыпала землёй. Достаточно ли они выкопали глубоко? Не успела ли уже какая-нибудь шустрая лисёнка-воровка набрести и отыскать их отца – как лакомый кусочек?

– Ладно, – сказал Шин. – У меня есть ещё несколько вопросов о том, что произошло, если вы не против.

– Опять? Серьёзно?

– Я понимаю. Но раз ваша сестра – федеральный агент, нам правда нужно убедиться, что мы всё до конца поняли.

– Ну да, наверное, – сказала она. Она прекрасно ощущала, что её развезло. Одна оговорка, одно неосторожное слово – или хотя бы малейшее отклонение от отрепетированной версии, – и они вляпаются по-крупному.

– Вы помните, сколько именно времени вы провели на той заброшенной бойне в Миллсиде? Как долго отец держал вас там?

– Я так и не поняла точно. Может, чуть больше суток. Почти уверена, что мы приехали днём, ближе к закату. И почти уверена, что видела, как солнце садилось ещё раз. Там трудно было разобрать, сами понимаете.

– О, не сомневаюсь.

Да пошёл ты, придурок, – подумала Даниэль. Ей было очевидно: он просто пытается подловить её на несостыковках.

– Можете рассказать, что произошло, когда появилась Хлоя?

– Всё расплывчато, – сказала она. – Я то приходила в себя, то проваливалась… Ну, знаете. Кажется, я несколько раз отключалась… может, просто от усталости, может, от всего этого. Не знаю. Но, кажется, помню, как Хлоя и отец орали друг на друга. Хлоя выхватила пистолет и…

Чёрт, – подумала она. Этого не было в их истории. Более того, они решили, что особенно важно дать понять: она не доставала пистолет.

– Да? – спросил Шин. – И?..

– Может, и не выхватывала, – сказала Даниэль, изо всех сил стараясь звучать растерянно. – Я помню, что мечтала, чтобы она просто вытащила пистолет и застрелила его. Я этим не горжусь, но так было. А на самом деле я не знаю, доставала она его или нет. По-моему, нет…

Шин на секунду зацепился за это, потом кивнул и перевёл разговор в другое русло.

– И когда именно Хлоя позвонила в бюро, чтобы сообщить обо всём произошедшем?

Этот вопрос её по-настоящему взбесил; казалось, Шин уже не пытается заставить её оговориться – он пытается обрушить на неё всё разом.

– Не знаю, – огрызнулась она. – Уверена, в бюро есть записи, по которым это можно выяснить.

– Но вы не помните, когда она—