Отголоски

— И ты…

покончил с этим?

Наконец он вытер слезы с лица и прокашлялся.

— Я спас своего союзника, а потом он спас меня, и он покончил с этим, — это было все, что он сказал.

Его слова, его объяснения — все это завертелось в моей голове, как ураган. Сегодня случился серьезный переизбыток информации. Я размышлял о том, что он сказал про «Пик»: несмотря на то, что они были хорошими, он все равно не хотел байкерской жизни. Он поставил точку, разорвал эти связи и пошел дальше. Хотя мне все еще было интересно, сохранил ли он за все эти годы хоть какую-то маленькую частичку той стороны себя. Что-то на память обо всем этом.

— Кто такой был Картье? Что с ним было не так? — спросил я, вспоминая рассказы о том, что дедушка и мой биологический отец были замешаны в банде. Если Картье заправлял всем, то кем, блять, он был? Откуда он взялся?

— Он был частью организованного преступного синдиката. Сын какой-то шишки из Монреаля, старые деньги. Он отделился и попытался развернуться самостоятельно. — Папа поморщился при упоминании о нем, взглянув на меня с некоторой опаской, словно сомневался, стоит ли рассказывать больше. — Из-за него твоего настоящего отца больше нет с нами.

Я почувствовал, как мое тело захолодело от его слов, словно мне на голову вылили ведро ледяной воды.

— Ч-что? Я… я думал, мой отец…

— Твой отец короткое время был правой рукой Элиаса Картье. — Он уперся руками в колени и наклонился вперед, перенося на них весь свой вес, его голова была опущена, словно он не мог смотреть на меня. — Но он загнал себя в угол, и Элиас нанял человека, чтобы убрать его и твою мать. Вот почему я вмешался и спрятал твою маму. Мы уехали во Флориду, где у моей родни был основан мотоклуб…

Флорида. У меня осталось несколько воспоминаний о том месте: залитые солнцем пляжи, старый гараж, где папа работал годами, прогулки по прибрежным рынкам, когда он нес меня на плечах. Потом мы вернулись сюда, и я впервые увидел снег. Я познакомился с дедушкой, и мы обосновались здесь окончательно.

— Я знаю, что взял на себя роль твоего отца без спроса, и, возможно, у меня не было на это разрешения, но я так сильно хотел быть рядом с тобой. Безумно сильно. — Голос папы сорвался, и он потянулся рукой, чтобы быстро смахнуть слезу, все еще избегая моего взгляда. — Ты был совсем младенцем, и когда ты появился в этом мире, я просто не мог не полюбить тебя, малыш. Ты был таким невинным, и у тебя был шанс прожить жизнь, которой не было ни у кого из нас. Никакое дерьмо, которое мы, взрослые, творили в прошлом, не должно было повлиять на тебя так, как это происходило все эти годы. Мне так жаль.

Я протянул руку и сжал его плечо. В то же мгновение он издал короткий, судорожный выдох и потянулся в ответ, чтобы сжать мою ладонь. В его взгляде читались такие явные благодарность и облегчение, когда он улыбнулся мне глазами, полными слез. Без слов он поднялся на ноги и потянул меня за собой, крепко обняв и похлопав по спине.

— Все хорошо, — прошептал я, мой голос дрогнул, когда я обнял его в ответ. — Все хорошо.

— К черту всех остальных. Всех этих мелких придурков в твоей школе? Через пару недель они уже не будут иметь значения. Ничего из этого, блять, не будет иметь значения. Будет все еще больно, но ты можешь делать все, что захочешь, чтобы начать сначала, и я помогу тебе сделать так, чтобы это произошло. Ты заслуживаешь быть счастливым, Хейден. Видя, как ты страдал эти последние пару лет, я чувствую, будто мы все подвели тебя.

— Вы не подвели меня, пап, — яростно выговорил я, чувствуя, как собственные слезы подступают к горлу, когда я бросился на его защиту. — Обещаю тебе, это не так. Я знаю, что был гребаным беспорядком и так долго носил в себе эту тень, но я хочу отпустить ее. Я хочу быть… я хочу быть счастливым. Я хочу жить, беря пример с тебя как с мужчины. — Так долго я называл Шея О’Хару своим настоящим отцом, но я ошибался. Все это время этот человек был рядом, защищал и растил меня как своего собственного сына. Он был тем примером, на который я равнялся, тем, кем я восхищался и на кого хотел быть похожим.

Этот мужчина и был моим настоящим отцом.

Папа поцеловал меня в висок и напоследок крепко хлопнул по спине, прежде чем отпустить. Он громко шмыгнул носом, пытаясь вернуть самообладание.

— Я этого не заслуживаю, — усмехнулся он, пытаясь перевести все в шутку.

— Вот она, та самая скромность, о которой я говорил, — я ухмыльнулся, отчего он рассмеялся еще сильнее.

— Ох, парень. — Он вытер глаза и направился обратно к своему байку, собираясь возобновить полировку. — Спасибо, что заставил меня реветь как младенца. Чертовщина какая-то…

Я собирался присоединиться к нему, когда мне в голову пришла мысль — идея, которая, как я надеялся, окажется осуществимой.

— Эй, можно спросить тебя кое о чем еще?

— Это связано с моим самым печальным воспоминанием из детства или типа того? Потому что, буду честен с тобой, не думаю, что у меня остались слезы на сегодня.

— Нет, нет! Скорее… это просьба о выкупе.

Он вопросительно наклонил голову набок, особенно глядя на то, как я с надеждой улыбаюсь ему. Я никогда особо не просил у папы помощи, но это было кое-что, на что ответ знал только он.