Отголоски

ГЛАВА 24

Хейден

Настоящее

Что за хрень?

Я моргнул, но что-то липкое удерживало мой правый глаз закрытым, словно его склеили. Это было странно. Голова раскалывалась самым жутким образом, будто эта боль угрожала разорвать мой череп на части. Когда я попытался дотянуться рукой, чтобы пощупать ее, моя рука застряла, как будто была привязана, словно кто-то связал ее за спиной. Я был связан? Какого хера?

Я понятия не имел, что, блять, произошло. Помню, как пошел в строительный магазин, чтобы купить моторного масла для отца. Я взял несколько канистр, заплатил, засунул их в рюкзак и вышел на улицу, туда, где припарковал свой мотоцикл сбоку от здания. А потом…

Меня схватили.

Сзади, когда я повернулся спиной к мусорному баку и маленькой парковке, скрытой за разросшимися деревьями, меня внезапно ударили по затылку. Я не потерял сознание, но помню, как сильно пошатнулся, повалившись вперед на свой мотоцикл, а боль, пронзившая мой мозг, вызвала такую тошноту, что я едва не отключился. Я поднялся на ноги, поворачиваясь, чтобы защитить себя, но в глазах все плыло, словно мои глаза все еще болтались внутри черепа. Меня ударили снова, только на этот раз сбоку.

Я упал на землю, отплевываясь и содрогаясь от позывов, будто меня сейчас действительно вырвет. Я слышал голоса над головой, почувствовал, как с моей спины сорвали рюкзак, после чего кто-то схватил меня за затылок куртки и поволок за собой. Я сильно зажмурился, пытаясь хоть что-то разглядеть, но все, что я помню, — это белая вспышка, звук скользящей по рельсу двери, а затем вибрация под моим телом, прежде чем я поддался непреодолимой сонливости, которая взяла верх.

Теперь, чувствуя, что прихожу в себя, я понял, что это произошло из-за того, что накатившая тошнота стремительно подступала к горлу, и я резко повернул голову вбок, когда меня скрутило позывом, опустошая желудок.

— Отлично, он очнулся, — голос звучал так, словно он качался на волнах, то приближаясь, то удаляясь, пока я тряс головой, пытаясь, блять, прийти в себя.

— Посадите его.

Пара рук ухватилась за затылок моей куртки и потащила меня вверх. Меня повело, из-за головокружения показалось, будто мир наклонился набок, прежде чем меня силой заставили встать на колени. Земля была холодной, но мягкой, и я понял, что стою коленями на траве.

— Хе-е-е-ей-де-е-е-ен… — пропел кто-то, кто-то, чей голос я знал слишком хорошо, и я перекосился от злости. Сукин сын. Конечно, это был он.

Я снова моргнул, мое зрение прояснялось все больше и больше с каждой секундой, и я поднял взгляд, увидев Тео, стоявшего в нескольких футах передо мной и ухмылявшегося так, словно все его мечты вот-вот исполнятся.

Мы были…

погодите, где мы, блять, находились?

Я отвел от него взгляд, пытаясь оценить обстановку, несмотря на то что чувствовал себя так, словно уже находился на грани смерти. Мне казалось, что моя голова сейчас взорвется.

Было темно. Ночь. Стоп, последнее, что я помнил, — это полдень. Неужели я пробыл в отключке так долго? Твою мать… Я поморщился, пошевелившись и пытаясь осмыслить свое положение. Была ночь. Мы находились в… в парке. Да, я видел деревья вокруг нас. Лужайку, на которой мы находились, огибала дорожка, в стороне виднелась детская площадка с несколькими развернутыми к ней скамейками. Одна из качелей слегка покачивалась от ветра, а цепь звякала в такт, напоминая музыку.

Я сильно закашлялся, снова сплюнув на землю, пока боролся с очередной волной тошноты.

— Тео, — сказал я наконец, мой голос звучал хрипло, так как мне приходилось говорить через силу из-за саднящего, ободранного чувства в горле.

— В чем дело?

Улыбка дрогнула на секунду от моего небрежного приветствия, словно он надеялся, что я сразу же начну распускать нюни и умолять о пощаде.

Хрен тебе, урод. Я уже знаю, как ты действуешь. Тебе нравится, когда я плачу.

Я взглянул на остальных, сразу заметив Спенсера, который стоял рядом со мной, — именно он ворочал меня, как безжизненную куклу. Джейс тоже был здесь, стоял чуть поодаль с двумя другими парнями, хотя они не выглядели такими уж уверенными в себе, как их лидер и его правая рука. Хм… интересно. Может, они наконец поняли, что это заходит слишком далеко? Единственная причина, по которой я не впадал в панику прямо сейчас, заключалась в том, что, насколько я мог видеть, я был единственным, кто находился здесь в их власти.

Мэдди в безопасности.

Сама эта мысль была достаточной, чтобы вернуть мне уверенность и силы, и я сделал долгий, глубокий вдох с облегчением.

— Хейден. — Тео выпрямился, глядя на меня сверху вниз, словно я был хуже грязи на его ботинке. Хуже собачьего дерьма.

— У нас есть неоконченное дело.

— Да неужели? — Я приподнял брови, пытаясь разглядеть его через мешанину спутавшихся волос, падающих на глаза. Через правый глаз все еще было трудно что-то разобрать, но теперь я понял, что это засохшая кровь запеклась, удерживая его полузакрытым.

— Если ты хотел, чтобы я расписался в твоем школьном альбоме, тебе нужно было просто попросить.

— Перестань притворяться, что тебе не страшно, кусок дерьма. Ты прекрасно знаешь, почему ты здесь.

Я еще раз осмотрелся вокруг, совершенно не узнавая это место, и пожал плечами.

— И где конкретно это «здесь»?

Похоже, это было именно то, о чем он хотел, чтобы я спросил, потому что улыбка расползлась по его лицу, искаженному шрамами, и он взмахнул рукой позади себя, указывая на детскую площадку.

— Разве ты не знаешь, Хейден?

Я на мгновение зажмурил глаза, а затем зажмурился еще сильнее, пытаясь сообразить, но, сука… моя голова. Мне казалось, что я вообще не могу соображать здраво. Все то появлялось, то исчезало, как во сне.

— Мы у Шервуда, — сказал он наконец, когда стало ясно, что я не могу придумать ответ.

— Полагаю, твоя шлюха-мать никогда тебя сюда не приводила, а? Я так думаю потому, что они так и не убрали вот это? — Он указал на скамейку рядом с детской площадкой, которая стояла под большим кленом, выглядя сиротливо и заброшенно в темноте, без каких-либо признаков жизни вокруг.

Скамейка…

Член банды байкеров найден мертвым у Шервуда.

Оцепенение легло на мои плечи, как темный плащ, и мне становилось все хуже, чем дольше я смотрел на этот, казалось бы, безобидный предмет — всего лишь сиденье, вырезанное из дерева, с красиво изогнутыми железными поручнями. Воздух выдавило из моих легких, маленький, странный звук вырвался из моего рта, похожий на усталый свист, что-то среднее между хрипом и плачем.