Отголоски

Его голос был похож на то, как, по моему представлению, звучат ангелы небесные, когда они поют. Все, что я почувствовала, это утешение, мое сердце забилось легче, успокаивая нервы. Повеселев при виде того, как он выходит на поляну, я бросилась вперед, потянувшись к нему, и он взял меня в свои объятия, удерживая там, где мне было самое место.

— Пойдем, — тихо прошептал он, прижав меня к своему боку, когда мы повернули, чтобы направиться в другую сторону, по маршруту, которым я никогда раньше не ходила. Однако я доверяла ему больше, чем кому-либо другому в мире, и он без труда осторожно вел меня между деревьями, так что я не застревала в кустах и не спотыкалась о поваленные сучья. Дорога до дома Хейдена заняла больше времени, чем я ожидала, но в тот момент, когда мы вышли из-за деревьев на большую зеленую лужайку их участка, теплое сияние нескольких включенных окон на первом этаже наполнило меня чувством такого удовлетворения, что на глаза навернулись слезы. Я чувствовала себя в безопасности. Не то чтобы в Доме Феникса я чувствовала себя иначе, но я никогда не могла полностью избавиться от ощущения, что нужно быть настороже, высматривая потенциальную угрозу. Мне никогда не удавалось полностью сбросить чувство неуверенности и тревоги, которое грызло меня по ночам, или то, что я чувствовала себя скорее гостьей, чем кем-либо еще.

В доме Хейдена я все еще была гостьей, и до этого момента я не ожидала ничего другого. Но то, как его семья приняла меня сегодня, и ощущение того, что они защищают меня, изменило все и то, что я чувствовала. Это было больше похоже на дом, чем любое другое место, где я когда-либо бывала.

— Идем, — шепнул он, ведя меня к задней двери.

— Твои родители не спят? — тихо спросила я, пока мы уклонялись от лучей света, освещавших траву.

— Когда я уходил, они пытались заставить Маверика перестать прыгать выше головы от избытка сахара. У него открылось второе дыхание, когда мы вернулись домой, и папа пытался заставить его перестать лезть на перила лестницы.

Хейден медленно открыл заднюю дверь, заглядывая внутрь и прислушиваясь, но все было тихо. Он жестом показал, что я должна идти за ним, и вместе мы бесшумно двинулись по его дому, поднимаясь по лестнице так тихо и быстро, как только возможно, прислушиваясь, не подадут ли знак его родители. Когда мы проходили мимо одной из спален, я услышала глубокий ропот Кинана, за которым последовал плачущий Маверик, умоляющий рассказать третью сказку. Воспользовавшись тем, что они отвлечены, я пошла за Хейденом вверх по ступеням в его комнату на чердаке. Я поставила свою сумку рядом с его сумкой у стола, пока он закрывал дверь и запирал ее за собой.

В этот момент я сняла свою мешковатую кофту, оставшись в спортивных штанах и старой футболке AC/DC, которая когда-то давным-давно принадлежала моему отцу. Когда я была ребенком, я взяла ее из его комода, эта футболка всегда связывала меня с ним. Хотя я мало что могла вспомнить о нем, я никогда не могла забыть, как он носил ее.

Глаза Хейдена скользнули по футболке и снова вернулись к моему лицу, когда я забралась в его постель, прижавшись к стороне у стены, наслаждаясь тем, как его одеяла пахнут им, какие они мягкие. Без лишних слов он подошел к краю кровати, снял футболку и отбросил ее в сторону, прежде чем снять армейские жетоны, которые носил повсюду, и аккуратно положить их на прикроватную тумбочку. Но черт возьми… Хейден без футболки — это было зрелище. Он вовсе не был огромным, как Спенсер, хотя его более поджарое тело было мускулистым и подтянутым в манере, которая подходила ему гораздо больше. Каждая линия на его животе напрягалась при движении, вены на руках выступали, когда он доставал из карманов ключи и сотовый телефон. Я не понимала, что пялюсь на него, пока он не расстегнул молнию на джинсах. Звук был таким громким, что я слегка вздрогнула и быстро отвела взгляд, внезапно засмущавшись. Несмотря на нашу маленькую эскападу в лесу и поцелуи, которыми мы обменивались, я чувствовала, как горят мои щеки, когда он скользнул под одеяло рядом со мной и выключил свет.

Хотя я чувствовала, что мои нервы немного напряжены, когда его обнаженные руки обвили меня, чтобы притянуть к своей груди, я не могла не прижаться к нему, со вздохом облегчения уткнувшись щекой в область его сердца. Мягкий стук был успокаивающим ритмом, заставившим исчезнуть любое напряжение, которое я носила с собой. Когда он закинул ногу на обе мои, я почувствовала боксеры, которые все еще были на нем, и обняла его за талию. Закрыв глаза, я почувствовала, как монстры, притаившиеся в тенях, отступают. В комнате было тихо, если не считать звуков далеких лягушек и сверчков, стрекочущих в открытое окно. Над головой, через мансардное окно, виднелось небо, усыпанное звездами, которые искрились над нами.

— Когда мы сделаем наш фургон, нам понадобится мансардное окно, — пробормотала я, уткнувшись в его грудь.

— Да неужели? — он тихо рассмеялся, сжав меня в объятиях. — Что еще нужно нашему фургону?

Я на мгновение задумалась, а затем выпалила:

— Большая кровать. Такая, которая всегда разложена, чтобы мы могли лежать на ней, когда захотим… прямо как сейчас.

Я почувствовала его губы на своих волосах — он поцеловал меня в ответ.

— Все, что пожелаешь, — сказал он, его пальцы поигрывали с прядью, накручивая ее снова и снова.

— И классные винтажные и антикварные вещи, которые мы сможем найти. Мне не нравятся современные вещи. Они стерильные, как кабинет врача.

— Согласен. Что-нибудь еще?

— Ванная комната. Я не хочу писать на обочине дороги посреди зимы.

Он усмехнулся на это:

— Квинт, нам понадобится автобус побольше.

Я открыла глаза и с любопытством посмотрела на него, быстро привыкая к темноте и пытаясь разглядеть его лицо.

— Квинт?

— Ты не видела фильм Челюсти?

Я покачала головой.

— Никогда даже не слышала о нем. Это про дантиста или вроде того?

Тогда он разразился смехом и быстро отпустил меня, чтобы зажать рот руками и не потревожить никого внизу. Спустя минуту, вернув контроль над собой, он покачал головой и потянулся, чтобы обхватить мой подбородок большим и указательным пальцами.

— Нет, милашка. Это про акулу. Большую акулу.

Я сморщила нос и пожала плечами.

— Как-нибудь посмотрим.

— Он новый или типа того?

— Не-е-е-ет. Он вышел еще в 1970-х годах.

Мои брови взлетели вверх от этого:

— Не думаю, что я видела хоть что-то из того времени.