Искатель 21

Учитывая её габариты, одна только способность регулярно принимать мой огромный член делала её тело поистине уникальным, конечно, если знать, как подойти к делу. Алхимическое масло работало превосходно. Помассировав её изнутри около минуты и убедившись, что ткани достаточно разогреты и растянуты, я убрал пальцы, а потом, не теряя больше ни секунды, пристроился у её входа и начал погружение не слишком быстро, чтобы не причинить боль, но и не так мучительно медленно, как действовал бы с любой другой женщиной. Я знал свою девочку.

Мы оба хрипло выдохнули в один голос, когда широкая головка протиснулась внутрь, а сфинктер Лионелии с силой капкана сомкнулся вокруг ствола. Я стиснул зубы от пронзительного, одуряющего удовольствия, её теснота граничила с болью, обхватывая меня раскалённым кольцом. Лионелия резко выгнула спину, подаваясь мне навстречу, её короткие ноготки с силой впились в столешницу, оставляя на дереве царапины, а с губ сорвался высокий дрожащий стон чистой радости и облегчения.

Если бы сейчас я брал её вагинально, ощущения были бы похожими, но помощь Системы всё равно сгладила бы остроту, здесь же не стояло никаких фильтров. Мой член казался просто монструозным на фоне её крошечного тела.

Даже сейчас, когда Лионелия была максимально расслаблена, а алхимическое масло давало идеальное скольжение, мне приходилось прикладывать усилия, чтобы проталкиваться глубже. И при всём этом я смог ввести в неё едва ли две трети своей длины, дальше двигаться было просто опасно.

Достигнув этого предела, замер. Обычно я делал паузу, чтобы дать своим любовницам время привыкнуть к моему размеру, но в случае с Лионелией это требовалось скорее мне самому, чтобы не сойти с ума от пульсирующего, обжигающего жара её кишечника и не кончить прямо сейчас.

Я склонился над гоблиншей, руки скользнули по её талии, поглаживая восхитительное, покрытое испариной и остатками лосьона тело. Мои пальцы, всё ещё скользкие от масла, ласкали её живот и бёдра, а сам я заворожённо смотрел, как мой ствол невероятно растягивает крошечный анус, натягивая зеленоватую кожу до предела.

— Ах! — простонала она, уронив голову на стол и глядя на меня совершенно стеклянными от возбуждения глазами. Ниточка слюны сорвалась с её губ. — Любимый мой, я бы сказала, что хочу, чтобы ты оставался во мне так вечно, но ещё больше желаю, чтобы ты наконец оттрахал мою тугую попку!

Усмехнувшись такой прямолинейности, принял приглашение и медленно, с наслаждением подался бёдрами назад, вытягивая свой член. Каждый сантиметр обратного пути казался таким же чувственным и тесным, как и при проникновении.

Обычно я не выходил до конца, оставляя головку внутри, чтобы не терять ритм, но, зная свою дикую гоблиншу, вытащил ствол полностью. Раздался влажный чмокающий звук, Лионелия жалобно заскулила и судорожно вцепилась в края стола, ощущение пустоты после такого предельного растяжения сводило её с ума.

Она резко выдохнула, когда я снова с силой вонзился в её кольцо. По тому, как судорожно трепетал её сфинктер вокруг моей головки, чувствовалось, что она работает на пределе своих физических возможностей, и её всё более громкие, несдержанные стоны лишь подтверждали это.

Вскоре стоны удовлетворения перешли в непрерывные высокие визги восторга. Я полностью выходил и с глухим шлепком возвращался обратно, с каждым разом наращивая темп и жёстко зафиксировав свои руки на её узких бёдрах, задавал глубокий, животный ритм, вколачивая в неё свою страсть.

Прошло несколько минут первобытного яростного секса, и я понял, что она на грани, когда её анус внезапно сжался вокруг моего члена с силой стальных тисков. Я бы не смог бы сдвинуться с места, даже если бы захотел. Лионелия пронзительно вскрикнула, и мощный поток её женских соков хлынул по её бёдрам, заливая мои яички.

С низким рычащим стоном я позволил себе сорваться в пропасть всепоглощающего наслаждения, глубоко всадил ствол до самого упора и с силой излился внутрь неё. Горячие густые струи моего семени ударили в пульсирующие недра, вызвав у неё новые судороги удовольствия.

Тяжело дыша, я медленно отстранился, Лионелия безвольной тряпичной куклой распласталась на своём рабочем столе. Она прерывисто стонала, а из её крошечного, непристойно распахнутого и покрасневшего ануса густо стекала моя сперма вперемешку с остатками алхимического масла.

Она с трудом повернула голову, чтобы взглянуть на меня из-под полуприкрытых влажных век, на её губах блуждала пьяная счастливая улыбка.

— Спасибо, муж мой, — проворковала она хриплым, сорванным голосом. — Мне.. мне это было нужно гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — она издала тихий булькающий смешок. — Больше, чем я сама могла осознать.

Я нежно обнял свою миниатюрную жену, убирая мокрые от пота пряди с её лица, и ласково поцеловал в губы.

— Во всех жизненных испытаниях и радостях я буду рядом, мой любимый, — тихо ответила она, доверчиво утыкаясь носом мне в шею.

Мы простояли так, обнявшись, несколько долгих спокойных минут. Эту уютную тишину разорвал неуверенный, робкий стук в дверь кабинета.

— Прошу прощения, главный следователь, — раздался из коридора смущённый женский голос. — Я слышала, что сюда спустился судья, командору Корвину срочно нужно поговорить с ним о диспозиции наших сил. Он сказал, что дело не терпит отлагательств.

— Понял. Передай, что я найду его с минуты на минуту! — громко крикнул ей в ответ.

Подарив друг другу последний долгий поцелуй, мы принялись торопливо приводить себя в порядок. Я натянул брюки, а она всё ещё слегка дрожащими руками застёгивала свою строгую униформу следователя, пряча под ней пылающее от недавних ласк тело.

Это была потрясающая разрядка и бесценная возможность побыть вдвоём, но, как всё чаще случалось в последнее время, мы могли позволить себе лишь вот такие украденные у войны минуты, короткие передышки между бесконечными обязанностями и боями.

Застёгивая ремень, я твёрдо пообещал себе, что найду способ выкраивать для Лионелии больше времени. Меня угнетала сама мысль о том, что она может чувствовать себя забытой и брошенной здесь, в этих сырых подземельях, изо дня в день выполняя грязную, тяжёлую работу, от которой сломалось бы большинство нормальных людей.

Она отдавала все силы этой теневой войне, чтобы однажды мы все смогли обрести мир, о котором так отчаянно мечтали, получить шанс вернуться к спокойной жизни. А это как раз то, чего моя дикая, но такая любящая гоблинша желала больше всего на свете.