Искатель 21

Анализ терабайтов нового бумажного лута ляжет на хрупкие плечи Ирен и её агентов. Да, основную базу данных мы уже срисовали, но вскрытие сейфов боссов наверняка принесёт свежие, сочные куски лора.

Как повернётся глобальная кампания после этого рейда, одному богу известно, я мог лишь надеяться, что мы нароем железные пруфы на самую верхушку Консорциума и выйдем на прямые контакты хитрожопого гнома или его теневого компаньона из элиты дроу, окопавшегося в Норах Кротоса.

Если же мы облажаемся с поиском улик, джинн всё равно будет выпущен. Нам придётся устраивать новые изматывающие зачистки, просто чтобы держать Консорциум в напряжении, не давая им поменять паттерн поведения и перегруппироваться, а это прямая дорога к позиционной войне на истощение, именно к тому дерьму, которого я так старался избежать. Мы бы просто скребли поверхность брони, не нанося реального крита теневой власти Шалина.

Сколько бы пешек и миддл-боссов вроде Сумрака мы не пустили в расход, для толстосума Малина они показались бы лишь допустимыми издержками, потерей пары процентов прибыли. В ответ он либо стянул бы все свои колоссальные ресурсы в один кулак, чтобы выследить и уничтожить Крестовый поход, либо просто ушёл бы в глубокий инвиз, расформировал сеть и собрал бы новую, куда более неуязвимую структуру.

В лучшем случае эта крыса просто заберёт всё нафармленное золото, обнулит статус и свалит на другой континент, чтобы пустить там новые ядовитые побеги.

Такой исход был неприемлем. Мэриголд и Марк не могут томиться взаперти годами, пока тянется эта война, а если мои действия заставят её ублюдка-отца залечь на дно.. Да и моя семья, Лейланна, Лили, Белла, Самира, Ирен, другие мои жёны, дети, никогда не смогут жить спокойно, пока угроза в лице Малина Медобрука и его элитных лейтенантов нависает над ними чёрной тучей.

Отрубишь змее хвост, она уползет и восстановится, отрубишь голову, из откормленного тела быстро вырастет новая, пусть и не такая гениальная, но не менее кровожадная. Полумеры здесь не работают, Систему, всю эту гнилую империю Консорциума нельзя «немного починить», её нужно форматнуть под ноль.

Совет закончился далеко заполночь. Командиры, загруженные квестами и гигабайтами разведданных, сосредоточенно хмурясь, молча разошлись по своим подразделениям. Впереди нас ждал месяц каторжного труда, муштры и тактических симуляций.

Двадцать три точки! Масштаб грядущего ивента заставлял мои нервы звенеть, словно натянутая тетива, но где-то глубоко внутри уже разгорался сладкий, опьяняющий азарт Охотника. Мы играли по-крупному: либо зачищаем весь континент, либо теряем всё. Респы в этом мире отключены, и среднего пути больше не существовало.

Я перехватил Лионелию за локоть и отвёл в сторону, прежде чем она успела раствориться в густых тенях ночного сада. От неё пахло железом, застоявшейся водой и едва уловимым медным душком крови, запахами её нынешней работы.

Я притянул гоблиншу к себе, ладони скользнули по жёсткой коже её доспеха Охотницы на воров.

— Привет, родная, — наклонившись, вгляделся в её уставшие, но всё ещё ярко горящие глаза и оставил лёгкий тёплый поцелуй на виске. — Я скучал по тебе, пока ты пропадала в этих катакомбах. Знаю, что, наверное, не должен лезть под руку профессионалу, но.. просто хочу убедиться, что ты не поймаешь дебафф истощения. Ты перенапрягаешься, Лионелия.

— О, нет, мой господин, — Лионелия одарила меня широкой улыбкой, заострённые зубы блеснули в тусклом свете факелов. — Как ты сам однажды сказал, «если любишь то, что делаешь, тебе не придётся работать ни одного дня в своей жизни».

В этот момент мне стоило огромных усилий сохранить нейтральное выражение лица.Оналюбит то, что делает? Все эти допросы, крики, выбивание информации из ублюдков Консорциума.. Система не выдавала ачивок за садизм, но её эффективность поражала.

Лионелия мгновенно считала мою реакцию по микромимике, сразу подобралась, её улыбка погасла, сменившись холодной серьёзностью.

— Не пойми меня неправильно, Артём, — тихо произнесла она, её голос стал мягче. — Я не получаю садистского удовольствия от причинения боли, вовсе нет, но моя работа — это жизненно важный инструмент для того, чтобы выследить Мэриголд, найти Марка и выжечь нашего врага под корень. Я делаю это для того, чтобы мы все могли спать спокойно. И да, я горжусь тем, что у меня есть навыки, решимость и хладнокровие довести дело до конца.

Она сделала шаг ближе, и я почувствовал тепло её тела сквозь слои экипировки.

— Каждая крупица собранной мной информации, каждый монстр в человеческом обличье, которого я заставляю выдать признание о своих злодеяниях, каждый выданный сообщник.. — это наш рычаг, ключ к свержению империи Шалина.

Лионелия снова ухмыльнулась, но на этот раз в её взгляде сквозила глубокая, почти болезненная преданность.

— Мой любимый, мой друг и господин, я знаю, что грязная сторона моей работы вызывает у тебя.. дискомфорт. Так и должно быть, тебе не место в этой тьме, ты должен вести нас к свету. И если честно, мне тоже не всегда легко, как бы я ни притворялась железной, но я делаю это ради людей, которых люблю.

Она медленно подняла руку, её пальцы в жёстких кожаных перчатках без пальцев нежно коснулись моей небритой щеки, а большие жёлтые глаза заглянули в мои с обезоруживающей нежностью.

— Ради нашей семьи.

Моё сердце болезненно сжалось. Я перехватил её ладонь, поцеловал загрубевшие костяшки, а затем притянул Лионелию в крепкие защищающие объятия.

— Ты просто потрясающая! — искренне произнёс я, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие подземельем и терпким мускусом. — Наша невидимая героиня! Ты работаешь в тенях, там, где никто не видит твоих усилий и не может вручить тебе медаль, но я вижу и ценю всё, что ты делаешь. Спасибо тебе, моя любовь!

Она буквально растаяла в моих руках, беспощадная Охотница на воров исчезла, уступив место женщине, жаждущей ласки. Лионелия подалась навстречу, отвечая на мой поцелуй, глубокий, страстный, полный невысказанных эмоций. Её горячие губы приоткрылись, а язык властно скользнул в мой рот, отвечая.

Но вдруг она отстранилась, тяжело выдохнула, её грудь вздымалась.

— Тебе никогда не нужно благодарить меня за то, что я защищаю нашу семью, Артём, — прошептала Лионелия, облизнув припухшие губы, и тут её глаза лукаво блеснули. — Хотя.. поощрения всегда ценю.

Я усмехнулся, чувствуя, как кровь отливает от головы и устремляется ниже живота.