Сокрытая за Завесой

Глава 29

Я никогда не думал, что мне так повезет, что я встречу свою истинную пару так рано в своей жизни. Другие люди ждут сотни лет — некоторые никогда не получат шанса встретить их. Мне не очень хотелось думать о том, как развились бы мои силы, если бы я не встретил ее.

Гвендолин все еще крепко спала, ее красивые волосы разметались прядями по моей груди. Она пахла вишнями и, что самое важное,

мной

.

С ее полными губами, сердцевидным лицом и карими глазами она напоминала мне об осени. О сезоне, в котором день и ночь равны. Точно как моя малышка, она была легкой, как огонь в очаге, но в ней были части, которые делали ее уязвимой, как дождь. Она была единственным, что могло успокоить меня и остудить жар моего внутреннего дракона.

Мои пальцы гладили ее бедра, с ее прекрасных губ сорвался тихий стон — губ, которые я хотел не больше ничего, как пожирать, обладать, заявлять на них права и трахать своим членом.

Воспоминания о ней подо мной, кричащей от удовольствия, наполняли мою голову, и я не мог дождаться, чтобы повторить это снова.

— Я знаю, что ты проснулась, малышка, дай мне свои губы, — потребовал я и провел руками по ее лицу. Она все еще была обнажена под простынями, и ощущение ее кожи на моей пробуждало во мне невыносимое желание. Затем моя прекрасная девочка открыла глаза и улыбнулась. Улыбка излучала счастье, которого я никогда не думал, что смогу почувствовать или даже заслужить. После того как меня так долго боялись из-за пророчества в моей стране, у меня наконец есть кто-то, кто не боится ни меня, ни моих сил. Кто-то, кто готов любить каждую часть меня. Мое прикосновение могло быть ядовитым, если бы я не был осторожен, я мог манипулировать эмоциями и чувствами. Ее любовь и восхищение были самым чистым на свете для меня, и это стало моей величайшей целью — посвятить свою жизнь ее жизни.

— Как долго ты за мной наблюдал? — спросила она, ее рука скользнула по моей руке.

— Недостаточно долго. — Я мог бы сделать своей жизненной миссией просто смотреть на нее и думать обо всех позах, в которых хочу трахнуть ее в следующий раз. Гвендолин перевернулась, ее спина легла на простыни, а ее прекрасные груди умоляли меня прикоснуться к ним.

— Перестань дразнить меня и дай мне свои гребаные губы, — снова потребовал я.

Она сделала, как я сказал, ее губы медленно захватили мои в глубоком и голодном поцелуе. Страсть, желание и похоть смешались воедино, когда я потерялся в ощущении ее сладких поцелуев. Эта женщина была создана для меня во всех смыслах.

— Черт возьми, моя любовь, ты станешь моей смертью, — прошептал я ей в ухо.

— Ты… не можешь насытиться мной…? — прошептала она, коснувшись губами моей кожи. Низкий, хриплый рык сорвался с моих губ, когда она прижалась ко мне ближе, мое тело напряглось от нужды и желания к ней.

— Ты хочешь еще?

Теперь она действительно дразнила меня, ее рот был горячим у моей шеи, когда она продолжала целовать мою кожу. Мои руки мгновенно крепко сжали ее бедра. Она обвила руками мою грудь, ее груди прижались ко мне. Я уже был тверд и готов к ней.

— А ты просто хочешь довести меня до предела, не так ли? — спросил я.

Вместо ответа она забралась ко мне на колени, прижимая свое мягкое тело к моему. Я отдал бы все, чтобы мир перестал двигаться вокруг нас, чтобы я был только в ее оболочке и обладал ею один. Мои руки схватили ее за задницу, приподнимая выше к моему паху, кончик моего члена уже касался входа в ее киску.

— Ты… хочешь еще меня, Дамиан? Тогда возьми меня, — прошептала она мне в шею. Ее руки скользнули по моим волосам, когда она прижималась поцелуями к моей коже.

— Помни, ты сама этого просила, — сказал я, вгоняя свой член в ее сладкую киску, не давая ей времени оправиться от вчерашнего. Мои толчки были медленными и небрежными, меня как-то поражало, что мой член все еще работал после бесчисленных часов удовольствия, которые я доставил ей прошлой ночью.

Я прижимался поцелуями к ее лицу, покусывая ее ухо. Она была моей, точно так же, как я был ее. Я чувствовал исходящую от нее потребность, и это только усиливало мое желание обладать ею полностью. Внутренний дракон урчал от собственничества, стремясь заявлять на нее права снова и снова, пока она не сможет больше выносить. Мои руки сжимали ее сильнее, оставляя следы, когда я вдавливался в нее.

— Скажи, что принадлежишь мне…

Красивые глаза Гвендолин не смотрели на меня, слишком занятые тем, чтобы тонуть в удовольствии, которое я ей дарил. Вместо ответа она лишь мычала мне. Но этого было недостаточно.

Я мягко сжал ее подбородок, заставляя сосредоточиться на мне.

— Скажи это… — Я был таким нуждающимся, я буквально умолял ее. Моя рука медленно скользила по ее мягкой коже. Боже, она сводила меня с ума. Она издала тихий стон от ощущения, как я проникал в нее еще глубже.

— Я принадлежу тебе, — прошептала она, все еще поглощенная удовольствием.

— Ты так долго ждала, любовь… — тихо сказал я ей в шею.

— Что ты имеешь в виду? — Взгляд недоумения промелькнул на ее прекрасном лице.

— Так долго, чтобы наконец стать моей. — Я взял в руки ее восхитительную задницу, мои губы покусывали ее левое плечо. Прикосновение к ней посылало дрожь по моей спине — это было величайшее удовольствие, которое я когда-либо испытывал.

Когда она откинула голову назад, мои губы скользнули по ее груди, останавливаясь на сосках. Я взял один из них в рот, посасывая ее сладкую плоть. Я не мог устоять перед видом того, как она выгибает спину, мое тело дрожало в предвкушении, чтобы погрузиться в нее еще глубже.

Все мысли пропадали, когда дело касалось ее, все, что имело значение, — это доставить ей удовольствие, слушать ее сладкие звуки, когда я доводил ее до предела, и пробовать ее на вкус. Мое тело было полностью поглощено потребностью взять ее.

Мой рот скользнул от ее сладких губ вниз к ключице. Вкус ее кожи был единственным, что мне когда-либо было нужно. Ее обнаженное тело было зрелищем, перед которым стоило преклонить колени, и оно так хорошо реагировало, словно она принадлежала только мне. Возможно, мне придется делить ее с Ксавьером и Малакаем, но в этот момент она была только моей.

Ее тело начало дрожать, я гладил ее по спине мягкими движениями, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Кончай, малышка. — Мой голос был хриплым, когда я шептал ей в ухо.