Страница 81 из 127
Глаза Ксавьера скользнули к Древним Источникам.
— Кто бы мог подумать… что он был заперт в пещере там все эти годы. И никто не заметил.
Я проследил за взглядом Ксавьера, гадая, не был ли Малакай причиной того, что я чувствовал такую сильную связь с Древними Источниками. Я всегда предполагал, что это священная вода успокаивала моего внутреннего дракона, но, возможно, это всегда была близость к моему брату. И я никогда не осознавал этого.
— Я боюсь, Ксавьер, — признался я, глядя на спящую Гвендолин на его коленях, затем снова на него. — Что бы он ни был вынужден вынести в той пещере… что, если это невозможно исцелить? Даже если он свяжется с Гвендолин.
— Я уверен, ты недооцениваешь связь, которую они разделяют… в конце концов, она почувствовала его, несмотря на то, что она человек.
И я знал, что Ксавьер был прав. Даже мои драконьи силы не могли чувствовать его. Я был там так часто, один. Это было почти как поцелуй, физический контакт с ее кожей заставил мои силы полностью пробудиться.
Ксавьер мягко гладил пряди ее волос, прижимаясь поцелуями к ее коже.
— Как только ты ушел с ним, ее тело застыло, и она начала чувствовать тошноту.
Мой взгляд скользнул к ней, к тому, как ее грудь медленно поднималась и опускалась.
— Видеть ее такой заставило меня понять, как много Линан на самом деле разрушила. Это не только Малакай, но и она. И поэтому я не могу представить, как тяжело ей будет слушать о том, через что ему пришлось пройти.
Он был прав, и все же я не позволил бы Малакаю носить эти темные мысли в своей голове в одиночку. Я заставлю его заговорить в какой-то момент.
— Что ты теперь будешь делать? Теперь, когда ты знаешь, что твоя мать является причиной этого.
— Я убью ее. — То, как Ксавьер сказал это, было просто таким обыденным, словно он уже убивал раньше. Но он не убивал. Единственным из нас, кто убивал раньше, был я. Это было, когда я был ребенком, не зная предела своих собственных сил, я впервые перекинулся в дракона, и мои когти вонзились в одного из солдат моего отца. Он истек кровью на земле.
Я знал, что к тому моменту не только мои силы усилились, но мой отец заключил бы меня в тюрьму, если бы узнал об этом.
Это был мой брат Малакай, который принял наказание. Он сказал, что спровоцировал меня и что у меня не было другого способа защитить себя. Поэтому Малакай сказал, чтобы предотвратить причинение вреда себе через мои силы, он поставил солдата между нами. Моя мать была там, когда Малакай солгал. Любой, кто знал моего брата хотя бы отдаленно, знал, что он никогда не был бы таким эгоистичным. Но за все годы, что Малакай жил с нами в Этруме, они, возможно, обменялись лишь несколькими предложениями. Данделион всегда говорил, что он был сыном моей матери, а не его. Как будто он когда-либо признавал меня своим сыном.
— Но тебе не следует отдаляться от нее сейчас, не после того, как она наконец поняла связь, — сказал Ксавьер. — Только потому, что ты боишься своих сил. — Будто он читал мои мысли. Во мне было так много отчаяния и смятения, все это было вызвано откровением о
Приносящем Кошмары
. Хотя я был уверен, что это не обо мне говорили, мой отец все равно считал меня угрозой, боясь, что мои силы станут слишком сильными — достаточно сильными, чтобы вызвать разрушения в нашем мире.
Теперь, после моего поцелуя с Гвендолин, я создал портал — вход в другое измерение. И она изменила этот портал через свое собственное воображение одним-единственным поцелуем.
Что произойдет, если мы действительно свяжемся?
Насколько вырастут мои силы, и что, если это причинит ей боль?