Страница 66 из 127
Я посмотрела на Дамиана, который снял свой черный жилет и повесил его на спинку стула и наклонился, чтобы достать тарелки из стеклянных ящиков. Мои глаза скользнули по острой линии его черных брюк, которые слишком идеально облегали его бедра и ляжки. И вдруг мне стало интересно, как это должно выглядеть без ткани. Нет, я не собиралась пялиться на его пропорциональную задницу, как какой-то извращенец. Поэтому я отвернулась, только чтобы заметить, что Ксавьер усмехается мне, словно он очевидно знал, что я делаю.
О боже, мне хотелось провалиться сквозь землю. Мое лицо стало багровым, и я попыталась отвести взгляд.
Дамиан вернулся с подносом пирожных и засахаренных яблок, поставив их на стол, и заметил напряжение.
— Все в порядке? — спросил он, его голос был низким и слегка забавным, словно он уже чувствовал, что
что-то
было не так.
Мой румянец усилился, горя вплоть до груди.
Ксавьер просто продолжал ухмыляться, как маленький ребенок в кондитерской. Нет. Как
я
в кондитерской.
Он откинулся на спинку стула, положив руку на спинку моего сиденья, и одарил Дамиана усмешкой, полной озорства — заставляя меня думать о Спарроу в тот самый момент. Хотя у них были разные матери, они были очень похожи.
— Гвендолин разглядывала твою задницу, — протянул Ксавьер, растягивая слова медленно, словно он слишком наслаждался этим. — И теперь она слишком застенчива, чтобы даже смотреть тебе в глаза.
Дамиан моргнул, явно застигнутый врасплох на полсекунды. Затем он улыбнулся, почти как будто был удовлетворен тем, что я так реагирую на него.
Я зарылась лицом в грудь Ксавьера — мне действительно не могло быть более неловко.
Внезапно я почувствовала, как руки Дамиана коснулись моих, медленно поворачивая мою голову к нему. Я увидела, как он присел рядом со мной, его рука приподняла мой подбородок, пока у меня не осталось выбора, кроме как встретить его прекрасные глаза.
— Тебе никогда не нужно стесняться меня, Гвендолин, — пробормотал он, проводя большим пальцем вдоль моей челюсти. — Хочешь смотреть? Тогда смотри. Каждый дюйм моего тела в твоем распоряжении.
Я чуть не упала со стула, когда эти слова сорвались с его губ. Он мягко, почти успокаивающе поцеловал меня в руку, прежде чем встать, открывая стеклянные витрины с пирожными.
— И не то чтобы я не смотрел на тебя... — добавил он. Воспоминания о встрече в спальне Ксавьера всплыли в памяти, где я стояла обнаженной перед ним.
— А теперь, — сказал Ксавьер, его тон все еще был забавным, — ты собираешься сидеть здесь и краснеть всю ночь... или поможешь нам выбрать, что из этих нелепо сладких вещей ты съешь первой?
Я посмотрела на разные виды пирожных, некоторые были в форме цветов, другие — полумесяца. На одном даже были цветы на поверхности, напоминающие больше сад, чем пирожное.
Но одно особенно привлекло мое внимание. Это был лавандовый пирог, мерцающий почти серебристо-зеленым. Он так напоминал мне чешую драконьей формы Дамиана.
— Этот.
Внезапно что-то холодное и маленькое коснулось моей кожи. Это оказалась маленькая голубовато-серебристая веточка на моем плече — пикси. Она была размером с маленький палец и имела крошечные крылышки.
— Ну, поэтому это и называется Кофейня «Пикси-Мундаст», — сказал Ксавьер, усмехаясь.
— И обычно пикси застенчивы… но ты им нравишься, — добавил Дамиан.
— Я так и не сказала спасибо, — прошептала я, чувствуя, что слова едва слетают с губ.
— За что? — Дамиан нахмурился, на его лице отразилось замешательство.
— За то, что спас меня в озере. Я еще не сказала этого, но без тебя меня заманили бы на смерть какие-то сирены.
— Нет, сирены почувствовали, кто ты, и что ты связана со мной. Они просто хотели убедиться, человек ли ты. Одна из них, вероятно, спасла бы тебя.
— Правда? Но они же так одержимы тобой? Некоторые из них даже дали мне фейское вино, чтобы напоить меня на балу.
— Да, некоторые сирены могли разозлиться на твое присутствие. Но поверь мне, женщины, которые причинили тебе вред той ночью, теперь исчезли. И поскольку большинство сирен здесь следуют за Спарроу, тебе больше никогда не нужно чувствовать угрозу с их стороны.
Облегчение разлилось по мне, когда я поняла, что в безопасности. Я откусила кусочек пирожного, маслянистый крем таял на языке с нотками лимона и миндаля. Думаю, я даже слегка застонала.
О нет.
— Пирожное достаточно, чтобы вызвать эти сладкие стоны? — Вопрос Ксавьера снова заставил меня покраснеть. Я застенчиво улыбнулась его замечанию.
— Прости, дома мне никогда не разрешали есть пирожные. Кажется, я помню только один день рождения в детстве, — объяснила я, пытаясь оправдать свои неловкие стоны.
— Почему тебе не разрешали есть пирожные? — Дамиан посмотрел на меня озадаченно.
Глаза Ксавьера слегка покраснели. Он злился на то, что я не ела пирожные в детстве?
— Женщины должны выглядеть определенным образом там, откуда я родом.
— Каки образом?
— Хрупкими. Это воплощает грацию. Моя мать затягивала меня в корсеты с десяти лет. Я легко набираю вес… поэтому она всегда запрещала мне есть любые сладости. — Я не знала, слишком ли много я рассказываю, но мне стало легче от того, что я могу высказаться кому-то, кто едва знает меня и не знаком с правилами моего мира.
— Твоя фигура идеальна, и я не думаю, что пирожное что-то изменит. Мне жаль, что твоя мать не могла этого видеть. — Ксавьер мягко поцеловал мои костяшки, и все мое тело наполнилось теплом. Не потому что я была возбуждена, а потому что чувствовала себя в безопасности.
— Ты что-нибудь слышал о Малакае? — спросила я через некоторое время.
— Я попросил Спарроу использовать свои силы сирены, чтобы спросить Сета, истинного Лидии… — ответил Дамиан, наливая себе чашку кофе, — …который спал с моим кузеном, когда я постучал в его дверь…
— Натаниэлем? — Ксавьер закатил глаза.
— Я понятия не имел, но Завеса открылась во время бала… и он поцеловал блондина с фиолетовой маской. Я не могу поверить, что мой брат действительно протащил принца Этрума в Карнивалленд.
— Это плохо, что он здесь?
Ксавьер посмотрел на меня.
— Нет, но Данделион однажды спросит себя, где его драгоценная марионетка… и я не хочу, чтобы мой брат взял на себя вину за это, учитывая, что ему даже не разрешено входить в Этрум.