Страница 60 из 127
— Ты считаешь, что сейчас вообще уместно быть близкими?
Замешательство прошло сквозь меня, когда я сжал ее подбородок, заставляя ее сосредоточиться на моих глазах.
— Принимать нашу связь через удовольствие — это самое уместное и правильное в мире… это первый раз, когда ты позволила себе почувствовать что-то, что не является болью, — прошептал я ей в шею. — Ты не думаешь, что Дамиан и Малакай хотят, чтобы о тебе заботились?
Вместо ответа она лишь посмотрела на меня этими красивыми карими глазами, которые умоляли только меня. Мои тени обвились вокруг ее лодыжек, притягивая ее еще ближе к тому месту, куда я жаждал глубоко погрузиться внутри нее.
— Ты хочешь, чтобы я умолял попробовать тебя на вкус? — спросил я.
Тихий вздох сорвался с ее губ...
О да, она хотела.
Я крепко сжал обе ее ноги руками, направляя их вверх и укладывая себе на плечи.
— Что ты делаешь? — спросила она, слишком неосведомленная для ее же блага.
— Раздвинь ноги для меня, — приказал я. — Не будь непослушной. Ты знаешь, что тогда бывает, верно?
В тот момент, когда ее бедра раздвинулись хотя бы немного, я развел их шире, крепко сжимая ее мягкую плоть в своих руках, заявляя права на каждый дюйм ее.
Я чувствовал, как ее тело отреагировало, не задумываясь, ее мышцы расслабились ровно настолько.
Хорошая девочка.
Я задрал ее платье вверх одним грубым движением, открывая греховный клочок черного кружева, который она носила под невинным платьем. Мой член мучительно пульсировал при виде ее, такой чертовски идеальной, такой бесстыдно моей. Мне потребовалась вся моя самоконтроль, чтобы не заставить ее закричать так громко, что даже животные в Причудливых Дебрях услышали бы ее.
— Это. — прорычал я, разрывая кружево зубами, пока ткань не порвалась, — нужно убрать, моя любовь... иначе я не смогу должным образом
наслаждаться
своей собственной личной Страной Чудес между твоими ногами и ее сладким, драгоценным нектаром.
Гвендолин едва успела перевести дыхание, прежде чем мой рот оказался на ее клиторе, пожирая ее каждой частью моей души. Во мне не осталось терпения, никаких медленных, дразнящих игр. Я знал, что она сейчас в уязвимом состоянии, но я едва мог сдерживать себя, когда дело касалось ее. Я пировал на ней, как голодный человек, язык ласкал, губы втягивали, впивая каждый беспомощный звук, который она пыталась и не могла проглотить. Она была на вкус как, блядь, рай. Как нечто, чего я никогда, никогда не перестану жаждать. Я был почти уверен, что мне были дарованы губы, чтобы выполнять предназначение — пробовать ее.
— Ты такая, блядь, невероятно вкусная, — хрипло прошептал я против ее влажных складок, мои руки сжались вокруг ее бедер, прижимая ее к своему лицу, словно она была моим последним вздохом. — Я мог бы провести вечность, делая это.
Ее тело извивалось против меня, маленькие, отчаянные звуки срывались с ее прекрасных губ. Я сжал ее груди, сжимая и дразня ее соски через ткань платья, чтобы услышать, как она застонет громче.
Она была близко, но я хотел большего.
Я прикрыл ее рот ладонью как раз в тот момент, когда она собиралась закричать, заставляя ее замолчать острым взглядом, который был предупреждением.
— Не сейчас, — прошептал я против ее влажного жара. — Я решу, когда ты кончишь.
Мне нужно было, чтобы она оставалась на грани как можно дольше. Я хотел видеть ее сломленной и умоляющей меня остановиться. Я прижал ее киску еще сильнее к своему рту, язык хлестал по ее клитору, пока все ее тело не затряслось, а затем, когда она думала, что не выдержит больше, я вонзил зубы в чувствительную плоть ее внутренней стороны бедра. Острый, совершенный порез, причиненный и принадлежащий мне. Ее тело дернулось, шок от боли превратился в чистое, расплавленное удовольствие в моих объятиях. Я зализал отметину языком, слизывая тонкую струйку крови медленными, смакующими движениями.
Она дрожала, задыхалась, стонала — и, блядь, если это не было самым красивым зрелищем, которое когда-либо видели мои глаза. Я отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, ее щеки пылали, губы приоткрыты, глаза полуприкрыты и затуманены нуждой. Нуждой, которую мог удовлетворить только я.
— Такая
грязная маленькая демоница
, — прохрипел я, проводя пальцами по ее дрожащему животу. — Теперь ты будешь умолять меня, а?
Гвендолин жалобно застонала, едва способная произнести слова, и я злорадно усмехнулся, глядя на ее растрепанный вид.
— Я хочу услышать, как ты скажешь это, — приказал я, медленно, жестоко кружа вокруг ее клитора, но недостаточно, чтобы довести до разрядки. — Умоляй меня позволить тебе кончить.
Ее бедра дернулись навстречу моей руке, отчаянно, жадно, ее тело предавало ее гордость. Я замедлил прикосновения еще больше, едва касаясь ее клитора, и она издала сломленный, беспомощный звук.
— Пожалуйста, — жалобно прошептала она, ее голос дрожал. — Пожалуйста, Ксавьер… позволь мне кончить…
Я прорычал против ее кожи, наслаждаясь тем, как она подчинялась мне, как она жаждала меня. Мои пальцы сильнее надавили на ее набухший клитор, на этот раз без пощады, кружа быстро и грубо. Ее тело напряглось, дрожа от нетерпения. Я чувствовал, как ее бедра дрожали на моих плечах, ее дыхание сбивалось в отчаянной потребности в разрядке.
— Кончай для меня, — мрачно прошептал я против ее влажных складок, мой язык жестоко прошелся по ее клитору, в то время как мои пальцы одновременно входили в нее.
Она разбилась мгновенно, вскрикнув мое имя, как молитву и проклятие одновременно. Ее спина выгнулась, руки запутались в моих волосах, пытаясь притянуть меня ближе, но в этом не было нужды. Я не останавливался, я тянул это, пока она не зарыдала от перевозбуждения, ее тело неконтролируемо дергалось против моих пальцев.
Я простонал, поднимая голову, чтобы увидеть ее разрушенной, разбитой и красивой — именно такой, какой я хотел ее. Каждый дрожащий, влажный дюйм ее принадлежал мне. Я облизал пальцы, пропитанные ее роскошной разрядкой, пожирая каждую каплю ее сущности. Она смотрела на меня, все еще тяжело дыша от удовольствия, которое я только что заставил ее почувствовать. Мои руки притянули ее в объятия, поглаживая по спине, чтобы успокоить ее сердцебиение.
— Это было интенсивно… — прошептала она, приходя в себя после своей разрядки.
Улыбка тронула мои губы, я держал ее в своих объятиях.
— Я знаю, и это было именно то, что нужно этому сладкому телу. — Мои руки скользнули по ее волосам.