Страница 53 из 127
Кто мог бы подумать, что мужчина, который одевается в самые элегантные одежды, может говорить так грязно?
Его пальцы лениво скользнули по моей челюсти, затем запутались в моих волосах, когда он приподнял мое лицо к себе.
— Ты знала, что плачешь, когда кончаешь? — Тон его голоса был неожиданно мягким, почти благоговейным, словно он наблюдал за тем, как перед ним разворачивается что-то священное.
Я покачала головой, мои пальцы коснулись щек, чтобы почувствовать влажность.
Слезы
.
Я действительно плакала? Я даже не заметила, так как была полностью поглощена эмоциями. Ксавьер позволил мне чувствовать...
— Я не знала… — прошептала я, почти смущенная тем, насколько уязвимой меня делал секс с ним.
— Я люблю, когда ты плачешь для меня, — пробормотал он у моей кожи. — Это похоже на то, как твое тело молится на единственном языке, который оно знает. — Ксавьер нежно взял мое лицо в руки, вытирая слезы большим пальцем, прежде чем покрыть мое лицо нежными поцелуями.
Его пальцы нашли мой центр, поглаживая меня. Я ахнула, когда его пальцы коснулись моего клитора. Я попыталась отвернуться, скрыть уязвимость, которую не хотела ему показывать, но Ксавьер снова поймал мой подбородок, заставляя мой взгляд вернуться к нему. Его большой палец медленно провел по моей нижней губе, все еще опухшей от его поцелуя, и он наклонился, его дыхание коснулось моего рта.
Казалось, он хотел поклоняться каждой слезе, каждой дрожи, каждому звуку, срывающемуся с моих губ, словно он жаждал поглотить меня. Его тени снова обвились вокруг моих бедер, сжимая меня, словно боялись, что я сойду с кровати в любую секунду.
Вздох сорвался с моих губ, когда он опустился ниже, осыпая поцелуями мою ключицу, его пальцы скользили по моим бедрам. Каждое движение было медленным, словно он хотел смаковать каждый дюйм меня.
Ксавьер медленно, темно улыбнулся, видя, как я снова разваливаюсь на части от его пальцев между моими ногами.
— Ты чувствуешь все так глубоко,
маленькая демоница
, — сказал он, его большой палец гладил под моим глазом. — И я хочу чувствовать каждую слезу, каждую дрожь, каждый звук, который ты издаешь, снова и снова. Мне никогда не будет достаточно тебя. — Он поцеловал меня в лоб нежным поцелуем, резким контрастом с тем, как он трахал меня до этого. Мои конечности онемели от усталости, мой пульс все еще трепетал, словно моя душа не совсем догнала мое тело.
Затем я почувствовала, как его руки скользнули под меня, прижимая меня к своей груди. Я едва осознавала движение, слишком потерянная в нем и послевкусии того, что мы только что сделали. Моя щека прижалась к его обнаженной груди, когда я вдыхала его запах. Его запах был моим домом. Я могла бы зарыться в его кожу.
Он отнес меня в ванную, где уже была готова полная ванна, и мы оба погрузились в тепло воды, запах лаванды и роз окутывал нас. Вода была теплой и нежной на моей коже, встречая меня, как шелк. Тени Ксавьера исчезли, сменившись комфортом его рук, когда он опустил меня к себе на колени, мои бедра невольно терлись о его пах, заставляя его ворчать. Словно его тело было моим наркотиком.
Я почувствовала, как его пальцы гладят укусы, которые он оставил на мне.
— Они болят? — спросил он.
— Я думала, тебе нравится причинять мне боль, — сказала я с легкой улыбкой на лице. Однако Ксавьера, казалось, не порадовался моей шутки.
— Они болят, Гвендолин? — повторил он, его пальцы скользили по моей коже. Даже легкое прикосновение заставляло меня вздрагивать, мое тело было слишком чувствительным.
— Нет, — ответила я, и моя порочная часть даже наслаждалась маленькой болью, которую разжигали его укусы.
Ксавьер изучал меня так, словно не верил ни единому слову, выходящему из моих уст. Его руки скользили по моим рукам, пока он крепко прижимал меня к своей груди.
— Не так сильно, я думала, тебе нравится помечать меня, — заявила я. Почему он вдруг стал таким нервным из-за всего этого?
— Правда, твои крики и стоны от удовольствия и разрядки возбуждают мой член, но физическая боль — не очень. Особенно когда они вызваны желанием доставить тебе удовольствие. — Голос Ксавьера звучал эмоционально.
— Все в порядке, ты никогда не причинял мне боль, по крайней мере, не настолько, чтобы я хотела, чтобы ты остановился. — Я улыбнулась, мои пальцы коснулись его ключицы, скользнув к одной из его теневых линий.
Внезапно Ксавьер схватил меня за лицо, вглядываясь в мои глаза, прежде чем его рот жадно впился в мой. Его губы собирались попробовать мою душу на вкус, и все, чего я хотела в тот момент, — чтобы он взял ее. Он посадил меня на скамью в ванне, раздвинул мои ноги и снова начал сосать мой клитор.
— Думаю, это ты ненасытный, — заметила я, усмехаясь.
— Да, я говорил тебе, что заявлю каждую часть тебя, — ответил он, задушив мою чувствительную плоть поцелуями, кружа языком вокруг моего клитора, пока я снова не кончила. Моя рука все еще была запутана в его волосах, когда я спускалась с пика. Ксавьер поднял меня и провел руками по моей спине, пока они не оказались на моей заднице. Боль дала о себе знать, заставив меня зашипеть, как только меня снова положили на кровать.
— Ты в порядке?
— Я в порядке, — сказала я. Легкая боль разлилась между моими ногами, заставив меня невольно снова зашипеть.
— Перестань лгать. Ты явно чувствуешь боль. Ложись на кровать и раздвинь ноги, я принесу крем, — сказал он и обернул полотенце вокруг своего совершенного тела.
Все мое тело было любимо часами и теперь устало. Но это была не та усталость, от которой мне становилось плохо, скорее я чувствовала полный покой с собой. Немощными и напряженными ногами я легла на кровать.
Через несколько секунд Ксавьер вернулся из ванной и встал передо мной.
— Я могу сама позаботиться об этом, — пробормотала я и потянулась за контейнером, но его руки остановили меня.
— Ерунда… я нанес ущерб этой сладкой киске, и я его исправлю, — ответил он и широко раздвинул мои ноги. Крем имел очень успокаивающий аромат, он окунул два пальца в баночку, а затем ввел их в мою киску, двигая внутрь и наружу, позволяя мне расслабиться. Боль и онемение медленно прошли.
— Лучше, малышка?
Я кивнула, и затем он взял мою левую ногу и поцеловал ее изнутри, сделав то же самое с другой ногой.
— Оставайся так, я принесу тебе еды, чтобы дать тебе энергии, — сказал он, затем позволил полотенцу упасть на пол, его прекрасная задница была на виду мгновение, прежде чем он надел черный халат.