Сокрытая за Завесой

— Потому что власть процветает на любви, и когда у тебя брак по договоренности, он, скорее всего, закончится очень плохо. Ты никогда не достигнешь того, чтобы стараться изо всех сил ради своего королевства, если ты не с тем, кого любишь. — Он звучал почти обиженно, и мне стало интересно, связано ли это с отношениями между его родителями, зная, что ни один из них не был с парой.

— В четверг вечером у нас будут гости, — внезапно заявил он.

— Какие гости?

— Мой народ. —

Вампиры

.

Я знала, что в нем также было эльфийское наследие, но, кроме формы ушей, Ксавьер олицетворял все, что вампир мог бы когда-либо означать: одержимость, искушение, чувственность и смерть. Ксавьер воплощал это запретное желание, о котором женщины мечтали, пока их родители говорили о поиске для них хорошего мужа. Не то чтобы «

хорошее

» когда-либо было идеалом, к которому я стремилась. Я просто хотела того, кто принял бы меня и мои странности, таящуюся в моем сознании.

Александр был типом мужчины, с которым моя мать хотела меня видеть, но он плохо обращался со мной и со всеми вокруг, словно он был какой-то королевской особой. Ксавьер, с другой стороны, был принцем и, казалось, вообще не заботился об этом — поскольку он едва ли вел себя как принц. И все же... он не хотел меня менять.

— Почему они приезжают? — спросила я, представляя, как выглядит комната, полная вампиров. Меня слегка пугало то, что я действительно встречусь с вампирами — народом, в существование которого я никогда не верила. Не то чтобы я верила, что хоть что-то из этого реально. Я не хотела, чтобы Ксавьер заметил мою неуверенность или страх, но он, должно быть, почувствовал мое беспокойство, когда его пальцы коснулись моего лица.

— Это деловое мероприятие. Ежегодное собрание всего Совета Старейшин, некоторые из которых до сих пор тесно связаны с королевствами Этрум и Марабур. Я всегда пытаюсь использовать этот вечер как возможность обсудить новые территории, политические вопросы, торговые пути и союзы. Тебе не нужно нервничать... Если кто-то из этих мужчин даже попытается взглянуть в твою сторону, это не останется без последствий для них.

Ксавьер взял мои руки в свои, проводя по костяшкам пальцев, пока не поцеловал каждую.

— Я сделаю все возможное, чтобы защитить то, что принадлежит мне, поведение пьяного вампира всегда может выйти из-под контроля. Особенно когда они находятся в присутствии такой пленительной красавицы, как ты.

Пленительная красавица.

Я даже не осознала, что тихо произношу эти два слова, пока не почувствовала палец Ксавьера на своем подбородке.

— Да, — сказал он, поднимая мое лицо и заставляя меня смотреть в его глаза. — Захватывающая, запоминающаяся и поразительная. Твое присутствие создает вокруг меня атмосферу, которая одновременно и манящая, и тревожная...

— Тревожная?

— Это заставляет меня тосковать по тебе... словно ты пробудила во мне что-то глубокое... чувства, которые я едва могу контролировать. Это тревожит.

Прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, его пальцы скользнули в мои волосы, слегка откидывая мою голову назад. Его нос коснулся изгиба моей шеи.

— Ты понятия не имеешь, как сладко ты пахнешь. Я не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус... — Когда Ксавьер произнес эти слова, я почувствовала, как дрожь пробежала по моему позвоночнику. Он наклонился достаточно близко, чтобы его щека коснулась моей. — Однажды ты будешь умолять меня, Гвендолин. Я буду пробовать твою сущность в разных формах.

Что

бы ты ни дала мне, я слижу это, ибо я слишком долго голодал по тебе.

— Прости? — сказала я, и все же волна жара пробежала по моей спине.

— Но сначала позавтракаем. Хорошо? — Ксавьер, казалось, не заботился о моей возмущенной реакции. Вместо этого он взял меня за руку и повел на большой балкон с встроенной лестницей, ведущей в сад. Теплый солнечный свет ласкал мое лицо, когда он начал медленно открывать большие двери наружу.

— Я попросил моих слуг приготовить для нас еду. Я не знал, что ты любишь. Если чего-то не хватает, сразу скажи мне, и Мариэль приготовит это для тебя, — сказал он, отодвигая мой стул, чтобы я села. Поднос был наполнен всевозможной выпечкой и пирожными: макароны с розовой водой, засахаренные фиалковые пирожные, глазированные круассаны и свежий хлеб.

Его руки обвились вокруг моей талии, притягивая меня в крепкие объятия сзади. Моя спина прижалась к его животу, когда он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая мой аромат.

— Что ты делаешь?

Ксавьер слегка откинул голову назад, чтобы взглянуть на мое лицо, легкая усмешка заиграла на краях его губ.

— Как ты думаешь, что я делаю? — Он взял меня за подбородок, его большой палец мягко коснулся моей нижней губы. Он выглядел задумчивым, словно что-то его беспокоило, а затем внезапно наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы все еще задержались на моей коже, когда он заговорил снова: — Я никогда не намерен отпускать тебя, Гвендолин. Ты можешь не понимать этого сейчас, но в конце концов ты подчинишься мне, и тогда ты будешь умолять.

— Что?

— Ты будешь

молить

меня... так отчаянно, что любой услышит тебя, даже те, у кого нет способности слышать. Твои крики запечатлятся в более глубоких сферах.

Рука Ксавьера на моей талии опустилась ниже, пока не оказалась на моем тазу, его другая рука гладила мою подвздошную кость, пока его губы коснулись моего уха, шепча:

— Теперь, когда мы одни,

моя маленькая демоница

. Я собираюсь показать тебе, как это будет выглядеть, если ты моя. Однажды я хочу тебя не только в своей постели, но и на своем троне.

— Трон? Я думала, Карнивалленд — не королевство и что тебе все равно на свой титул.

Ксавьер, казалось, позабавился моим замечанием, когда его пальцы скользнули по моим волосам, накручивая их кончики.

— Это правда. Мне все равно на корону или титул. Но мне

действительно

не все равно на то, чтобы дать тебе все, чего ты заслуживаешь.

Я хочу, чтобы все королевства, особенно королевство моего отца, однажды преклонились и встали на колени не перед троном, а перед тобой, моя любовь.