Страница 26 из 127
— По пути сюда я наткнулась на сирен... они заманили меня в озеро, — начала я, мой голос дрожал от нерешительности, не уверенная, стоит ли продолжать. Вчера он сказал мне, что не все сирены одинаковы, но воспоминание все еще держалось за меня, тяжелое и яркое. Я не могла избавиться от того чувства, которое оно вызвало. Ксавьер не перебивал. Он внимательно смотрел на меня, его взгляд был мягким и спокойным, побуждая меня продолжать.
— Я услышала их пение, а потом внезапно оказалась в воде и начала тонуть. Это... это было ужасное чувство.
Он, должно быть, заметил, что мое тело подсознательно напряглось, почти дрожа от интенсивности эмоций, вызванных этим кошмаром. Ксавьер мягко повернул мою голову обратно к себе и внезапно заключил меня в объятия.
— Я не могла дышать... такое давление было на легкие. — Слезы катились по моим щекам.
— Тсс, все в порядке. — Ксавьер притянул меня еще ближе к себе, его тело защищало мое, его руки гладили мою спину.
— Значит, ты была заперта под водой? — спросил он, его голос был мягким шепотом. Такое ощущение, что он боялся самой мысли о том, что я тону, хотя он тогда еще даже не знал меня.
— Да. Мои легкие наполнились водой. Во сне меня никто не спас, я умирала, — с нерешительностью призналась я. Ксавьер смотрел на меня так интенсивно, словно мои слова пробудили в нем что-то. Чувство удушья в воде и смерти было ужасным. Разговор об этом вернул меня в глубины.
Его пальцы нежно гладили мои волосы и спину, словно я была для него каким-то хрупким сокровищем.
— Ты сказала, что в твоем кошмаре тебя никто не спас, — пробормотал он. — Это означает... что в реальности тебя спасли?
Я медленно кивнула, неуверенно.
— Знаю, как нелепо это звучит. Но что-то вытащило меня из воды. Что-то живое.
— Животное? — спросил он, его голос был приглушенным, словно он уже чувствовал, что ответ далек от обычного.
Я замолчала. Это было
не просто животное
. Мое сердце громко колотилось в груди, когда я вспомнила существо с переливающейся серебристо-голубой чешуей и тем, как оно нежно смотрело на меня.
— Да, — наконец сказала я. — Но не похожее ни на одно животное, которое я знала. Это был дракон.
Рука Ксавьера замерла на моем бедре, его тело напряглось. Он уставился на меня, изучая мое выражение лица, взвешивая правдивость этого.
— Дракон, — уточнила я. — Стройный. Прекрасный. Серебряный и синий... и у него не было крыльев. Только длинные, нежные усики на морде.
Он медленно выдохнул, странный, понимающий взгляд появился в его чертах.
— Это не усики, — сказал он, его голос стал тише, наполненный благоговением. — Это сенсорные щупальца. Антенны. Водяной дракон может почувствовать опасность задолго до того, как она наступит. Он не просто видит ее, он чувствует ее в воде, как второе сердцебиение.
Я моргнула.
— Значит... он знал, что я в опасности?
Он кивнул, положив подбородок мне на макушку, его пальцы вернулись к вычерчиванию успокаивающих кругов на моей спине.
— Даже больше, — тихо сказал он. — Он выбрал спасти тебя.
Вес его слов медленно опустился на меня.
Он выбрал спасти меня?
У меня перехватило дыхание. Я не была уверена, что могла ожидать рационального объяснения. Совпадения. Но не этого. Не уверенности в голосе Ксавьера, не того, что дракон действительно добровольно выбрал спасти меня, потому что почувствовал, что мне это нужно.
Я отстранилась совсем немного, достаточно, чтобы посмотреть на него.
— Но почему я? — спросила я, мой голос сорвался на шепот, слишком боящийся быть услышанным. — Зачем ему спасать меня?
Ксавьер не ответил сразу. Его рука поднялась к моей щеке, большой палец мягко гладил мою кожу, возвращая меня в реальность.
— Такие существа... они не действуют без причины. Они связаны с чем-то древним, и если оно хотело спасти тебя, значит, у него была причина.
Я быстро заморгала, пытаясь остановить жжение за глазами. Моя грудь болела от странной смеси благоговения и замешательства. Всю свою жизнь я чувствовала себя маленькой, обычной. Забытой. А теперь... водный дракон спас меня.
Выбрал
спасти меня.
Ксавьер склонил голову, словно обдумывая что-то.
— Он говорил с тобой? — спросил он.
— Да, — прошептала я, сама едва веря в это. — Но не словами. Не совсем. Было больше похоже на... будто он был внутри моего сознания. Не говоря ничего, но каким-то образом я все равно чувствовала, что он пытается общаться со мной...
Ксавьер закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь впитать мой ответ. Знал ли он что-то и не говорил мне? Когда он снова открыл их, в его взгляде появилось что-то другое.
— Дракон питается эмоциями...
— Как вампиры питаются кровью других?
Ксавьер усмехнулся моему вопросу, намекая, что мое сравнение было не так уж далеко от истины.
— Ну, вроде того, но водяной дракон не может контролировать это так, как вампиры могут контролировать свою жажду крови. Это заложено в силе водяного дракона. У них может быть способность влиять на чужие эмоции, используя природу воды, чтобы вызывать чувства спокойствия или ясности, а также смятения и страха.
— О, откуда ты так много о них знаешь? — спросила я, все еще пребывая в благоговении от всего, что он объяснил о драконе. Ксавьер наклонил голову, легкая улыбка тронула его губы.
— Скажем так... я жил достаточно долго, чтобы кое-что узнать.
Я приподняла бровь, любопытство поднималось во мне, как прилив.
— Сколько тебе лет?
— Хочешь узнать мой возраст... Почему такая любопытная внезапно?
— Я имею в виду, — начала я, мой голос слегка дрогнул под его взглядом, — ты сказал, что жил достаточно долго, чтобы знать все эти предания о драконах, сиренах, древних связях... Мне стало интересно. Насколько долго — это достаточно долго?
— Правда, позволь мне сказать, что я старше тебя, намного старше. Вампиры почти бессмертны. — Он усмехнулся.
— И все же ты не ведешь себя как нечто настолько древнее...
Он усмехнулся.
— Очаровательно. Полагаю, я приму это как комплимент. — Его выражение лица стало более серьезным, хотя все еще теплым. — И с этого момента ты больше не будешь спать одна в моей спальне.
— Что? — Я моргнула. — ... Мне просто приснился кошмар, Ксавьер. Вот и все.
— Это не обсуждается,
моя любовь.
— Но ты не можешь спать в одной постели со мной...
Он усмехнулся моему протесту, его пальцы скользнули по моей икре.