Страница 21 из 127
— Хм, похоже, мои люди не поняли, что значит хотеть побыть с тобой наедине... — сердито пробормотал Ксавьер, словно их веселое настроение испортило день.
И тут я увидела это.
В конце тропинки стояли небольшие фургоны, увитые плющом и жемчугом. Мерцающие кристаллы, сушеные травы в парящих банках, маски из перьев и шелка, светящиеся фрукты, казавшиеся неестественно блестящими. Несколько человек бродили между ними, некоторые были одеты в официальные наряды, другие — в яркие, живописно раскрашенные одежды, мерцающие блестками. Это было похоже на тайный карнавал, спрятанный в складках сада. И каким-то образом
он
привел меня сюда. Словно я тоже принадлежала этому месту.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — вопрос Ксавьера вывел меня из оцепенения. Прежде чем я успела ответить, он уже вручил мне маленькую золотую чашу с какой-то красной жидкостью.
— Вот, попробуй это, — сказал он, заметив, как я разглядываю напиток в своих руках более чем скептически. — Это фейский сок из винограда, яблок и малины. Никакого яда, клянусь. — Он поднял руки в шутливом жесте сдачи.
Я отпила, молясь, чтобы он не солгал мне, и почувствовала на языке сладкий ягодный вкус. Я уже собиралась сделать еще один глоток, когда чужой женский голос прервал нас.
— Ксавьер, где ты был? — К нему подошла красивая женщина, поцеловав его в щеку. Ее волосы были длинными, вьющимися, золотисто-русыми, а глаза цвета темного тика. На ней было длинное золотое платье, почти прозрачное, подчеркивающее ее стройные изгибы. Ее уши были заостренными, что означало, что она должна быть эльфийского происхождения.
— Кто это? —
Это.
Она говорила обо мне так, будто я была не более чем объектом.
—
Это...
самая захватывающая дух и важная женщина в моем царстве, и она тебя не касается, Аура, — ответил Ксавьер, почти рыча, и сжал мою талию, притягивая меня еще ближе к себе.
Женщина приблизилась ко мне. Ее рукава коснулись моей руки, она разглядывала меня с ног до головы, будто я была каким-то диковинным экспонатом.
— Человек? Как интересно, — насмешливо произнесла Аура. — Зачем человек? Ты мог бы иметь кого угодно, Ксавьер. И все же ты выбираешь какую-то хрупкую маленькую вещицу без магии. Неужели твоя раса теперь опустилась до этого? Влюбляться в существ, которые
ниже
тебя?
Прежде чем последние слова даже покинули ее рот, рука Ксавьера мгновенно выстрелила вперед, схватив ее за горло и подняв над землей.
— Заговори о ней так еще раз, — прорычал он, его голос низкий и смертоносный, — и я, блядь, вырву твой гребаный язык. — Его глаза снова стали глубоко-красными, и на этот раз он не мог сказать мне, что это было из-за мерцающего света свечей.
Она не вздрогнула, когда он опустил ее. Вместо этого она выпрямилась, ее губы изогнулись в почти жестокой улыбке.
— Знаешь ли ты, с кем я разделяю постель? Какой у него власть? Ты —
ничто
по сравнению с ним. Тебе стоит следить за своим ртом, — парировала она на его угрозу.
— Аура, думаю, ты забываешь, что твои ноги находятся на
моей
земле, а это значит, что здесь правила устанавливаю я.
Мгновение никто из них не произносил ни слова. Воздух наполнился напряжением, молчаливый вызов повис между ними, когда он шагнул ближе, излучая власть и защиту.
И тут внезапно напряжение нарушил тихий цокот туфель по каменной дорожке. Я подняла глаза и увидела высокого мужчину, приближающегося к нам. Его волосы ниспадали ниже плеч глубокими фиолетовыми прядями, а глаза были неестественного оттенка кристально-синего. Сверкающие серьги украшали его заостренные уши.
Мужчине не нужно было кричать. Ему даже не нужно было поднимать руку. Он просто
посмотрел
на нее. Безмолвное предупреждение, куда более страшное, чем любая угроза, которую ранее произнес Ксавьер. Она внезапно замолчала, словно боялась сказать что-то еще, и быстро ушла.
Мужчина усмехнулся Ксавьеру, а затем, без всякого представления, они внезапно обнялись.
— Мило, как мне приходится спасать своего старшего брата, потому что он не может высказаться против этого мусора... —
Они были братьями.
Хотя цвет их глаз и волос различался, их объединяла одна и та же неоспоримо захватывающая дух мягкость, та красота, которой я никогда не видела в моем мире...
— Заткнись, Спарроу, — сказал Ксавьер, хотя его тон был скорее веселым, чем обиженным.
— Это твой способ поблагодарить меня за то, что я заступился за... — Его взгляд скользнул обратно ко мне. —
Кто
это такое сладкое сокровище? Она не может быть тобой заинтересована... не может быть.
Ксавьер сердито посмотрел на брата, прежде чем его пальцы сжались на моей талии, прижимая меня ближе к нему.
— Не смотри на нее, — прорычал он.
Спарроу усмехнулся его реакции, его руки скользнули по белой блузе, которая переливалась, как лунный свет, вплетенный в шелк. Воротник его блузы был высоким, вышитым кружевом, изящным и точным. Спарроу и Ксавьер определенно разделяли любовь к одежде. Жемчужины тянулись вдоль пуговиц, маленькие и переливающиеся, словно их только что выловили из Озера Сирен. Фактически, он сам почти напоминал сирена.
— Но то, что
твое
, смотрит на
меня
... я не виноват, что я частично сирена. Ты знаешь наш эффект, особенно в воде. Мы убийственно, совершенно прекрасны.
Значит, он действительно был сиреной.
Хотя он был неестественно красив и явно не смертен, у него не было ни хвоста, ни жабр. Он не мог быть похож на тех сирен, которых я встретила на озере. Я попыталась переключить внимание обратно на мужчину передо мной.
Поэтому ли он смог так быстро утихомирить Ауру? Была ли это его способность контролировать других людей и их эмоции?
— Спарроу, — пробормотал Ксавьер. Это почти прозвучало как предупреждение, словно он не хотел, чтобы его брат продолжал говорить.
— Что? Разве ты не рассказал своему маленькому человеческому сокровищу о своем происхождении? Разве ты не гордишься тем, что ты принц Короля Вампиров Вада?
Король Вампиров? Принц?
— Подожди... — запинаясь, вымолвила я, мой взгляд метнулся обратно к Ксавьеру.
— О нет, мой брат не сказал тебе, кто он? Разве ты не видела его уши и его клыки?
Уши? Клыки?
Спарроу убрал пряди волос с ушей Ксавьера, открывая ту же заостренную форму, что и у него. Заостренные, элегантные, не как у эльфа из детской книжки, а что-то древнее. Прекрасные настолько, что у меня перехватило дыхание. И в то же время он также был...