Страница 124 из 127
перевозбужденным. Твоя маленькая человечка достаточно тебя удовлетворяет сексуально?
Она действительно копала себе могилу сейчас. Я уже собирался схватить ее за плечи, пока Гвендолин не протянула руку ко мне.
«Не надо, Ксавьер, пожалуйста».
Это была лишь маленькая мольба, достаточно сильная, чтобы я понял, что она права. Мне нельзя было позволять ее провокациям добираться до меня.
— Я вижу, она уже влияет на тебя, — сказала она. — Хотя... я надеялась, что она выйдет замуж за того милого человеческого парня, Александра.
Александра?
Меня не удивляло, что моя мать вмешивалась и в ее человеческую жизнь. Но тот факт, что она вмешалась в нашу связь дважды... если бы законы Марабура когда-нибудь настигли ее, она была бы приговорена к смерти.
«Я в порядке».
Голос Гвендолин эхом отозвался через нашу связь, теплый, но дрожащий. Я ненавидел, что она лгала мне, просто чтобы успокоить меня. Она всегда была моей силой. И я был отчаянно готов быть ее.
— Гвендолин полностью связана со всеми нами сейчас, — сказал Малакай, выступая вперед. — Каков бы ни был твой план, он провалился. Она наша, и мы ее.
Глаза Линан сузились. Затем, без предупреждения, комната была поглощена чудовищной тьмой. Это должна была быть ловушка...
Я не мог видеть. Не мог дышать. Я пытался использовать свои тени, чтобы пробиться сквозь черную пустоту, окружающую меня, но ничего.
И затем... из ниоткуда я услышал крик.
Крик Гвендолин. Каждый звук вырывал кусок из моей души.
Где она? Что происходит?
— Ты думаешь, я пришла неподготовленной? — Голос Линан эхом разнесся сквозь тьму. — Я знала, что со временем настанет момент, когда
шлюха
свяжется со всеми вами.
Тьма медленно рассеялась. Гвендолин исчезла.
ИСЧЕЗЛА. Я рванул вперед, схватив мою шлюху-мать за горло и прижав ее к стене.
— Где она? Что ты
сделала
с ней?! — прорычал я, едва способный дышать сквозь собственную ярость. Мне следовало убить ее. Прямо там и тогда.
Но она только рассмеялась.
— Ты правда думаешь, что сможешь причинить мне боль, мой сын? Лейрх, демонический страж, был весьма полезен. В обмен на две тысячи душ он раскрыл местоположение твоей драгоценной Завесы. С этим я усилила свою силу далеко за пределы твоих детских теней.
Две тысячи душ. Принесенных в жертву. Невинных жизней, обреченных на Двор Демонов... ради власти.
Моя мать была не просто жестокой. Она была монстром.
— Ты заключила сделку с Чародеем? — спросил я, в ужасе. Чародей упоминался только в некоторых мифах, но говорили, что его сила была ценой убийства миллионов людей, только чтобы даровать себе одно желание: власть и разрушение.
Она рассмеялась, холодно и эхом.
— О, пожалуйста. Я стану гораздо более могущественной, чем он, как только уничтожу его единственного ребенка.
Моя кровь застыла.
Его единственного ребенка?
— Какого черта ты говоришь?
— Ксавьер, — сказала она, ее голос смягчился сладким ядом, — ты никогда не был глуп. Подумай. У Чародея был запретный ребенок от Королевы Фей, унаследовавший силы обоих. Я пыталась защитить тебя от нее. Но теперь она полностью связана... и проклятие не сможет удерживать ее гораздо дольше.
— Нет, — прошептал я. — Это невозможно.
Это было возможно. Гвендолин была не просто кем-то. Она была наследием самой магии. Одна из причин, почему я не мог выяснить, кто она, когда встретил ее десятилетия назад. Почему гоблин сказал, что от нее пахнет древней магией.
Она была уникальна.
— Мне все равно, кто она, — прорычал я, будучи так близок к превращению в вампирического монстра, который всегда лежал под моей кожей. — Если ты не вернешь ее мне, я разорву тебя на части!
Мое тело дрожало, запертое в этой неестественной тьме, беспомощное и слепое. Я потянулся к ней через связь, но там была только статика. Только пустота.
Затем острая боль обожгла мою ногу.
Дамиан.
Он использовал свои эмоциональные силы, чтобы открыть ментальный мост между нами, используя боль как ключ. Я понял. Ему нужно было объединить наши силы. Вместе мы могли бы дотянуться до нее.
— Гвендолин, —
прошептал я сквозь пустоту
, — где бы ты ни была… держись.
— Я отдам тебе свое тело, свою душу, свою жизнь, что угодно, — внезапно сказал Малакай, его голос был разбит. Он был на грани того, чтобы добровольно сломаться перед Линан. — Если это значит, что она будет жить... возьми меня.
— Нет! — закричал на него Дамиан. — Гвендолин
никогда
не простила бы тебе этого.
— О, бедный Малакай, — промурлыкала Линан. — Мне действительно нравилось твое тело. Но труп Гвендолин, — она усмехнулась, как злое, бессердечное существо, которым она была, — ...будет для меня гораздо ценнее.
Ярость детонировала внутри моего тела. Гнев заставил меня гореть. Она посмела говорить так о моей паре? О
Гвендолин
? О том, что было
моим
. Моя кожа горела. Мое дыхание перехватило. Жар хлынул через мои руки и пальцы. Я закричал, едва сдерживая силу, нарастающую внутри меня. Что со мной происходило?
Оранжевый свет вырвался из моих рук. Пламя. Меня больше не было в моем теле. Я был чем-то большим. Моя спина выгнулась, покалывая, и затем...
Я почувствовал ее. Ее боль, ее страх и ее ярость. Она была
со
мной, вокруг меня... во мне.
И затем она появилась.
Окутанная светом огня, стоящая высокая и ужасная. Позади нее возвышался феникс, сияющий золотисто-медным пламенем, перья мерцали, как залитые солнцем угли.
Золотисто-медные крылья расправились на ее спине. Они были нежными, красивыми, пылающими и могущественными. Ее волосы сияли почти золотом, как и ее красивые карие глаза.
Она была не просто нашей парой.
Она была Принцессой Ласраха.
Наследницей Мерлина.
Приносящей Кошмары.