Страница 109 из 127
меня. Особенно ночи, когда я не спала в его постели.
— Я на самом деле думал, — сказал Ксавьер, проводя большим пальцем по тыльной стороне моей руки, — что тебе пора иметь свою собственную спальню.
Я моргнула, удивленная этим предложением.
— Правда?
— Да, — ответил он, его голос был таким теплым по сравнению с его предыдущим поведением по отношению к Бену. — Пространство, которое отражает тебя, твою эстетику, твой вкус. И, конечно, кровать, достаточно большую для всех нас... если это то, чего ты хочешь. Я сделаю это. И, возможно, тогда ты перестанешь пытаться спать в том крошечном портале, спрятанном в моем гардеробе.
Улыбка тронула мои губы. Ему нравилось дразнить меня за ту ночь, когда я свернулась калачиком в портале. Это было во время одной из ночей, когда Малакай казался достаточно далеким, чтобы разбить меня.
— Это случилось всего один раз, — сказала я. — И ты знаешь, что мне там нравится.
— Я знаю, — сказал он с мягким смешком, поглаживая мою щеку. — Но ты ведешь себя так, будто это единственное место, где существует рай.
— А где еще он может быть?
Его глаза вспыхнули тем раздражающим сочетанием порочности и нежности.
— О, во многих местах,
моя маленькая демоница
. Особенно в том, что между твоими ногами… — прошептал он, — которое, боюсь, сегодня ночью будет территорией Дамиана.
— Ксавьер! — ахнула я, смеясь над его детской ревностью.
Он взял мое лицо в свои руки, покрывая мою кожу мягкими поцелуями. Вкус мятного шоколада остался на его губах, и, черт возьми, он был прав, на нем он тоже был вкуснее.
— Я мог бы слушать твой сладкий голос вечность, — прошептал он у моего рта, целуя меня снова, глубже на этот раз, будто мы не были в центре кофейни, окруженные любопытными гоблинами.
Я глубоко любила всех своих мужчин, но просто быть здесь вместе с Ксавьером заставляло меня осознать, насколько уязвимым он был на самом деле. Он мог иногда шлепать меня, но в целом он был маленьким плюшевым мишкой и любил все время меня баловать.
— О чем ты думаешь, моя любовь? — Ксавьер прервал мои мысли.
— Ни о чем.
— Правда? Я не знал, что мысли могут так сладко пахнуть, — сказал он, и жар поднялся к моему лицу. Не может быть, чтобы он чувствовал запах моего возбуждения. Мы все еще были в публичной кофейне.
— Я просто думала о том, как каждый из вас любит меня по-разному... и как ты, кажется, раскрываешься здесь.
— Это хорошо, что я это делаю? — спросил он, словно не был уверен, как реагировать на такой комплимент.
— Да, все ваши индивидуальные способы любить меня делают меня цельной. Это то, чего я жаждала всю свою жизнь.
— Боже, я не могу смириться с тем, что сегодня ночь Дамиана, как я выживу? — сказал он с нытьем. Его детская жалоба заставила меня улыбнуться, особенно потому, что это должно было быть уже третьим разом, когда он упомянул, что Дамиану предстоит ночь со мной.
— Думаю, тебе нужно сделать эту большую спальню очень быстро, — предложила я.
— Ты права.
— Гвендолин, — кто-то крикнул из ниоткуда, заставляя меня оглянуться, пока я не нашла небольшую группу маленьких людей. Туали, Эльвина, Файетт и Пип стояли там.
— Привет, Гвендолин, что ты здесь делаешь? — спросила она, жужжа от волнения, когда ее маленькие ручки обняли меня.
— Я выполняла кое-какие поручения... а вы?
— Мы любим рыночный зал, здесь весело, и мы редко покидаем нашу деревню, нам нужно немного развлечений, — ответил Пип.
— Кто это? — спросила Файетт и указала на Ксавьера, который выглядел как полная несочетаемость со своей темной одеждой в окружении этих жизнерадостных фей.
— Я ее
пара
. — Ксавьер усмехнулся, пожимая их маленькие ручки.
— Я вижу... твоя пара. — Ее глаза расширились от радости. — Разве не приятно, что лесные божества помогли тебе найти дорогу домой?
Взгляд Ксавьера был наполнен чистым удовлетворением.
— Мне очень нравятся твои маленькие друзья, — прошептал он у моей кожи, мягко целуя мою руку.
— Вы двое такие милые, — прокомментировала Туали, заставляя меня покраснеть. Было так странно видеть, как Ксавьер расслабляется на публике, особенно в окружении магических существ, настолько отличающихся от его вида.
— А теперь, Туали... подумай, если мы не уйдем сейчас, позже будет слишком темно, — сказал Пип, его руки внезапно были полны подносом с кексами.
— Конечно. — Ее вопрос был забыт.
— До свидания, — снова сказала я, обнимая каждого из них. Их маленькие крылышки трепетали на моей коже.
— Я тоже могу обнять Ксавьера? — спросила Файетт, ее тон теперь почти застенчивый.
— Да, — ответил он, приседая, чтобы обнять ее. Видеть, как он обнимает ее, согревало меня.
Прежде чем они ушли, каждый из них подарил мне маленькую улыбку.
— Боже, феи кажутся утомительными, — прокомментировал Ксавьер.
— Не будь злым, они такие милые, как дети. — Как глупо с моей стороны было снова упоминать это слово.
— О, да. Это то, о чем я тебя спрашивал раньше. Ты хочешь детей?
— Я люблю тебя, — сказала я, сжимая его руки, пытаясь отвлечь его.
— Я тоже люблю тебя, моя любовь, больше, чем любого другого человека, которого я когда-либо буду любить. Все равно не совсем ответ на мой вопрос. Что насчет детей? — снова спросил он.
— Я имею в виду, прости, очевидно, мы не можем иметь детей, просто забудь... я имела в виду... — Я начала заикаться, как в первом классе, представляясь.
— Ты получишь все, что захочешь, если ты хочешь детей, я найду способ, чтобы это случилось.
Я понятия не имела, что Ксавьер будет таким бескорыстным, когда речь заходит о моих желаниях на будущее, особенно учитывая текущую ситуацию в его царстве. Я ожидала немедленного отказа.
— Возможно... когда-нибудь. Если ты сможешь разделить мою любовь, — ответила я, дразня.
— Нет делению твоей любви. Ты моя жизнь, Гвендолин. Без твоей любви дети никогда не будут в моих мыслях, и уж точно моя любовь к тебе не может быть разделена. Но я был бы готов расширить свою способность любить на твоих детей.
— Почему моих детей? Они были бы и твоими.
— Потому что неважно, кого ты решишь сделать отцом. Я буду любить и баловать их независимо от того, несут ли они мою ДНК или нет. Пока они являются частью тебя, это все, что имеет значение. Я также предпочел бы не передавать свои злые гены.
Я улыбнулась и взяла его в свои объятия, прижимаясь лицом к его груди.