Сокрытая за Завесой

Глава 35

Ксавьер настоял на том, чтобы сопровождать своего брата, Натаниэля и меня на рыночный зал. Я знала, что он никому не доверяет, когда дело касается защиты Карнивалленда. Малакай и Дамиан, с другой стороны, были не в восторге от того, чтобы остаться. Но Дамиан знал, что слишком много гоблинов связано с его отцом.

— Я все еще считаю, что мне тоже стоит пойти, — пробормотал Дамиан, покрывая мое лицо мягкими поцелуями. — Но я боюсь, что мое присутствие может подвергнуть тебя опасности…

— Именно поэтому ты не можешь пойти с нами, — заявил Ксавьер. — Ты привлекаешь слишком много внимания.

Дамиан выглядел так, будто хотел поспорить с ним, но затем его взгляд снова обратился ко мне.

— Это не займет много времени, да?

— Обещаю, — мягко сказала я.

Прежде чем я успела сказать что-то еще, Дамиан шагнул вперед и поднял меня над землей, мягко касаясь моих губ.

— Когда ты вернешься, — прошептал он у моего рта, — я хочу, чтобы ты пришла в мою комнату. Прошло слишком много дней с тех пор, как мы были наедине. — Мое сердце замерло от слов Дамиана. То, как он открыто признался, что скучает по мне, заставляло меня чувствовать себя такой любимой.

— Хорошо, — мягко ответила я, целуя его в шрам. Я любила целовать его там. Он слишком долго видел это как бремя, но для меня это было благословением. Причиной, по которой он смог спасти меня, спасти своего брата, спасти нас.

Затем Малакай приблизился, его мягкие крылья коснулись моей кожи, вызывая дрожь по всему телу.

— Не разговаривай с гоблинами. Не попадайся на их уловки. Только возьми Фейскую Воду, и тогда ты снова будешь с нами, — сказал Малакай, мягко прикасаясь губами к каждому моему пальцу, нежный ритуал, от которого у меня сжималась грудь.

Я кивнула.

— Я буду осторожна. Обещаю.

Он улыбнулся.

— Я не хочу, чтобы ты была осторожна. Будь безжалостной там. Это гоблины, а не благородные люди.

Рука Ксавьера легла мне на спину, и он мягко поцеловал меня в щеку.

— Нам пора уходить. Уже слишком поздно… мой брат уже начинает действовать мне на нервы.

— Если я действительно хочу действовать тебе на нервы, есть способы получше. Я мог бы станцевать с перьевым боа перед всеми гоблинами, мужчинами и женщинами, и соблазнить их своей красотой? — предложил Спарроу, и веселье в его тоне было очевидным.

Ксавьер не ответил, схватив меня за талию и притягивая еще крепче к себе. Бросив последний взгляд через плечо, я помахала им на прощание, и мы последовали за Спарроу и Натаниэлем из замка.

Путь к рыночному залу был длиннее, чем ожидалось, нам пришлось выйти через туннели под замком, а затем идти дальше на запад, пока мы не наткнулись на лес с деревьями, которые казались необоснованно близкими к нам. Создавалось ощущение, что кто-то пытается играть с моим восприятием.

Внезапно наши окрестности начали меняться вокруг нас. Когда мы вошли в лес, деревья сверкали, словно какие-то феи рассыпали по ним лунную пыль. Нежные полевые цветы оттенков фиолетового, золотого и синего выглядывали из кустов, их сладкие ароматы смешивались в прохладном, свежем воздухе. Крошечные, светящиеся светлячки танцевали среди папоротников. В человеческом мире я, возможно, посещала один или два красивых леса, но ничто не сравнится с этим.

Я чувствовала волнение... гоблинские рынки всегда были завораживающей идеей. То, о чем я всегда мечтала в детстве, но что было слишком далеко в моих фантазиях.

— Ты помнишь, что я говорил тебе, Гвендолин, на Летнем Маскарадном Бале? — спросил Ксавьер.

Я подняла на него взгляд, хотя накидка на моем лице ограничивала обзор.

— Остерегайся гоблинов-мужчин. Ты не послушалась меня, и помнишь, что случилось?

«Да, когда ты довел меня до оргазма в Зале Иллюзий».

«Я имел в виду, что ты пила фейское вино и позволяла другим мужчинам прикасаться к тому, что мое».

«Ох».

«Все равно приятно слышать, что мой рот на твоей киске — твое самое сладкое воспоминание о той ночи».

— Мы с Натаниэлем прерываем твои грязные мысли, которыми ты делишься с Гвендолин в своей голове? — спросил Спарроу с усмешкой.

Ксавьер зашипел и хлопнул Спарроу по плечу.

— Не завидуй, брат, это придет к Натаниэлю, когда ты меньше всего этого ожидаешь…

Спарроу усмехнулся, взял руку Натаниэля и мягко поцеловал ее.

— Ты знаешь… будучи сиреной… я могу делать гораздо больше, чем это…

Натаниэль покраснел.

— Он имеет в виду свою магию.

Спарроу усмехнулся смущению своего возлюбленного, целуя его в лоб.

— Нет, я имею в виду экстаз, — ответил он с подмигиванием, подбрасывая монету в руке.

— Оставь представление, брат. Мы здесь не для того, чтобы сравнивать наши эго, — сказал Ксавьер, раздраженно поглаживая мою руку.

И прежде чем Ксавьер и Спарроу успели поспорить о том, какая магическая раса превосходит другую, Завеса вокруг нас сдвинулась. Мы больше не были между двумя мирами, а оказались в центре рынка.

Запах сладостей и печеных яблок витал в воздухе. Перламутровые фургоны, похожие на те, что были в саду Карнивалленда, двигались по улицам.

— Подходите, покупайте, подходите, покупайте, — кричали мужчины в самых диких нарядах, некоторые из них держали в руках монеты.

Ксавьер натянул мой плащ плотнее на голову и прижал мое тело к себе.

— Оставайся со мной и не ешь ничего, что они тебе предлагают. Гоблины ничего не отдают без цены, — предупредил Ксавьер, прижимая меня к своей груди, словно боялся, что со мной что-то случится. Когда мы бродили рука об руку, мы натыкались на разные прилавки, некоторые были с фруктами и вином, другие с украшениями и самыми странными вещами, которые я когда-либо видела. Был даже мужчина, предлагавший продать яйцо дракона, хотя Спарроу настаивал на том, что гоблины обычно используют уловки и ложь, чтобы получить желаемое.

Натаниэль был на несколько шагов впереди нас, его лицо было глубоко утоплено в букет роз. Спарроу пришлось мягко оттащить его назад, прежде чем он скупил бы каждый цветок на прилавке. То, как Натаниэль оживлялся из-за таких простых вещей, как цветы, заставило меня улыбнуться. В нем была мягкость, такая редкая в этом мире. И Спарроу, обычно такой самоуверенный и острый на язык, рядом с ним становился мягким. Форма нежности, почти такая, будто он был единственным человеком, который удерживал его на земле.