Страница 34 из 76
Глава 11
В отсутствие деда я взвалил на себя хозяйские обязанности. Гости от супа отказались. Поэтому я ограничился приготовлением закусок. Выложил на тарелку селёдку из консервной банки («Спасибо, Лёня, за такси и иваси», — прокомментировал появление сельди Даня Мельников). Надя ловко нарезала тонкими одинаковыми кусками «Докторскую» колбасу и твёрдый сыр, на котором я не обнаружил намёков на название (пистолет перекочевал из кармана Надиного халата обратно в сумку).
Я переложил солёные огурцы в миску. Баклажанную икру (пока не превратившуюся для советских граждан в икру «заморскую») выставил на стол прямо в банке с магазинной этикеткой. Нарубил толстыми ломтями белый хлеб. Немного подумал и всё же открыл банку с лососем в масле — в качестве дополнения для получившегося натюрморта. Главным блюдом застолья стала бутылка с этикеткой «Московская особая водка» (вторую бутылку я пока убрал в морозильную камеру холодильника).
Приготовления к застолью прошли под шутки Мельникова и бормотание радиоприёмника — тему моей женитьбы мы «на сухую» не затронули. Даня озвучил нам с десяток новых анекдотов. Федя перечислил главные городские новости за сентябрь (в основном они касались наших общих знакомых). При этом парни без особого стеснения рассматривали мою жену. Надю их пристальные взгляды не смутили — она их будто бы не замечала: спокойно расставила на кухонном столе стаканы и рюмки.
Место деда Жени занял Мельников. Его будто бы покрытая ржавчиной шевелюра бросала на стол дрожащую тень. Володин расположился лицом к окну. Надя от места за столом отказалась (заявила, что спиртное не пьёт). Я убедился, что стол уже не выглядит пустым — уселся на табурет спиной жене, ещё суетившейся на кухне. Плеснул жидкость из бутылки в три рюмки. Соорудил себе бутерброд с селёдкой (невольно пожалел о том, что не отыскал в закромах деда Жени солёное сало).
Я поднял рюмку и сказал:
— Парни, за встречу.
Мы звякнули посудой.
Я закусил бутербродом.
— Ну, так… какого чёрта ты нас не позвал на свадьбу, Медведь? — спросил Даня.
Он нахмурился.
— Не было никакой свадьбы, парни, — повторил я. — Мы с Надей даже в ЗАГС не ходили. Честное слово.
Мельников и Володин взглянули поверх моей головы на всё ещё увенчанную тюрбаном из полотенца Надежду.
— Как это? — спросил Володин. — Так вы женаты? Уже расписались, или ещё нет?
— Мы вполне себе официально женаты, — заверил я.
Поправил кольцо на пальце: ещё не привык к нему.
— Ничего не понимаю, — сказал Володин.
Он постучал кончиками пальцев по столешнице.
— Ну, так… Москва! — произнёс Мельников. — Москва, Феденька, это тебе не Безшахтинский какой-то там. Там у них, в столице, всё не как у обычных людей. Во дворцах бракосочетания столичных молодожёнов теперь расписывают. Я об этом передачу по телеку смотрел. Кто бы нас с тобой, Федя, в те дворцы позвал? С нашими-то провинциальными мордами.
Даня наколол на зубцы вилки кусок лосося и сунул его в рот.
Я развёл руками и заверил:
— Не было дворцов, парни. Я даже «да» никому не сказал.
Придвинул к себе тарелку с селёдкой.
— В смысле? — спросил Володин. — А что было? Когда ты с Надей познакомился? Почему ты нам и слова летом о ней не сказал?
— Давай уже, ври, Медведь, — разрешил Мельников. — Только не завирайся.
Я почувствовал у себя на плечах лёгкое прикосновение Надиных тёплых пальцев. К пряному запаху огуречного рассола добавился еле уловимый аромат сирени. Я накрыл Надины пальцы ладонью.
Свободной рукой снова наполнил рюмки и сообщил:
— Влюбился я, парни. С первого взгляда. Как Надю увидел, так и… всё.
Я взял в руку рюмку и (будто бы длиннющий тост) выдал «душещипательную» историю о «неожиданной» встрече с Надей и о своей внезапной влюблённости. Наполнил рассказ пафосными восклицаниями, не поскупился на похвалы в Надин адрес. Похожую историю я рассказывал родственникам своих жён (всех трёх): в прошлой жизни. Сейчас лишь подкорректировал её в соответствии с новыми реалиями. Врал вдохновенно и радостно, словно на допросе у следователя.
Парни выслушали меня с недоверчивыми ухмылками на лицах. То и дело посматривали поверх моей головы — на мою жену. Но вслух в моём рассказе они не усомнились.
— … У них дома, не поверите, парни, — сказал я, — висит такой же ковёр, как и в комнате моего деда.
— Это правда, — сказала Надя. — Висит.
Она впервые дополнила мой рассказ.
— В общем…
Я ухмыльнулся.
— … Ночью нас застукал её отец. Влетел в спальню… а там я. На ней.
Я прикоснулся к Надиной руке и сказал:
— Вот как-то так, парни. А дальше…
Я покачал головой.
Сунул в рот ломтик сыра.
— Фигасе, — выдохнул Володин. — Дальше-то что было?
Мельников хмыкнул и сказал:
— Что на ней ты побывал… верю.
Я снова погладил Надины пальцы.
Тихо бормотал радиоприёмник.
— Ну и… что дальше-то было? — повторил Володин. — Колись, Медведь.
— А дальше всё самое интересное закончилось.
Я показал друзьям своё обручальное кольцо.
Сказал:
— Дальше было… вот.
— Как это? — спросил Федя.
— Какой этаж-то был, Медведь? — поинтересовался Даня. — Ты почему из окна не сиганул? Чего стормозил-то?
Он вскинул рыжеватые брови.
— От моего папы не сбежишь, — заявила Надя.
Её голос прозвучал весомо, немного даже тяжеловесно.
Мельников и Володин подняли на Надю глаза.
— Почему это? — спросил Федя.
— Ну-ну, — сказал Даня.
Он выразительно хмыкнул и сообщил:
— Медведь и не из таких ситуаций выпутывался.
Тут же добавил:
— Лапшу ты нам на уши вешаешь, Медведь. Фигово оправдываешься.
Володин кивнул и согласился:
— Неправдоподобно.
— Мой папа генерал-лейтенант КГБ, — сообщила Надежда.
Она погладила меня по голове.
В кухне вновь повисла тишина — на этот раз на пару секунд умолк даже радиоприёмник.
— Генерал КГБ? — переспросил Володин. — Серьёзно?
— Серьёзней некуда, парни, — заверил я.
Мельников присвистнул.
— Ну, ты и встрял, Медведь, — произнёс он.
— Даня, не свисти в квартире, — сказал Володин. — Денег не будет.
Мельников растянул губы в улыбке: от уха до уха.
Ответил:
— Теперь уже всё равно, Федя. Тут уже… хоть свисти, хоть не свисти. С таким… папой у нашего Медведя будет всё.
Он дёрнул головой и отсалютовал мне стопкой.
Сказал: