Дом дождя

В фильме, проходящем через его сознание, тело Гордона молодое и сильное. Он бежит трусцой по пустынному пляжу, катая Кэти на спине. Уже поздно, и в ясном ночном небе ярко светит полная луна. Распив бутылку вина в своем бунгало, они вышли на песок, чтобы побыть глупыми и романтичными, как это часто делают молодые пары. Гордон бежит до тех пор, пока не перестает бежать, и наконец опускается на колени в мокрый песок у самой кромки воды. Перевернувшись на бок, он осторожно опускает Кэти на более сухой песок неподалеку. Они не понимают, что это единственный большой отпуск в их жизни. Его работа на мебельной фабрике и ее - секретаршей в стоматологическом кабинете не позволят совершить экстравагантную поездку на Багамы. Но они запомнят эту поездку и будут лелеять ее вечно. Это время до того, как счета станут такими большими, время, когда у них не будет никаких забот, время, когда они оба молоды, здоровы и безумно влюблены. Живы. Они живы. И никогда больше не будут такими живыми.

Гордон придвигается к ней ближе и целует ее. "Однажды, - говорит он ей, - мы состаримся вместе, и я верну тебя сюда, на этот остров, на этот пляж, и мы сделаем все заново".

"Я надеюсь на это, любимый", - шепчет она.

Он сжимает ее лицо в своих ладонях, но оно медленно начинает распадаться, рассыпаясь на глазах. Она ушла, и он остался один, а вода плещется у его ног, набегая с океана...

Песок превращается в дождь, и, выйдя на улицу, Гордон видит подростков, все еще сгрудившихся под навесом углового магазина. Засунув руки в карманы плаща, он отступает в тень рядом со своим зданием и некоторое время наблюдает за улицей.

"Эй, Джи, что ты делаешь здесь под дождем?"

Гордон поворачивается направо. Молодой человек, у которого он покупает марихуану, стоит в глубине переулка в нескольких ярдах от него. Одетый в куртку "Нью-Йорк Никс" и джинсы, низко сидящие на бедрах, с бейсболкой, повернутой набок, он изо всех сил укрывается от дождя в дверном проеме прямо в переулке.

"Хочешь покурить?"

"Нет", - говорит ему Гордон.

"Тогда куда ты идешь? После наступления темноты здесь небезопасно, ты же знаешь".

Гордон оглядывается на ребят на углу.

"Ты тоже не должен иметь с ними ничего общего", - говорит ему дилер. "Держись от них подальше, слышишь? Из-за этих придурков бедный старый бездомный ублюдок сегодня попал в больницу. Когда Пятый появился, его уже не было, но это были они. Я все слышал. Нехорошо так избивать старика. Ничтожные ублюдки создают преступникам дурную славу, понимаешь, о чем я говорю?"

"Где полиция?" спрашивает Гордон. "Разве они не ведут расследование?"

"Будь серьезнее. Никому нет дела до бездельников".

Дождь брызжет на лицо Гордона, капая с края его шляпы. "Он умер?"

"Я слышал, он был на аппарате жизнеобеспечения или что-то в этом роде".

"Моя жена была на аппарате жизнеобеспечения", - говорит ему Гордон. "А однажды ночью... она умерла".

На лице молодого человека отражается неподдельное беспокойство. "Это тяжело, парень. Но тебе стоит зайти внутрь, хорошо? На этих улицах небезопасно. Пойди и погаси огонь, который у тебя есть. Это приведет тебя туда, где лучше, чем все это, понимаешь, о чем я?"

В конце переулка внезапно появляется автомобиль и останавливается. Дилер спешит к ней, открывает дверь и оглядывается на Гордона. Тот открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, решается, машет рукой и запрыгивает в машину. Машина сбрасывает скорость, шины шипят на мокром асфальте.

Гордон смотрит, как машина исчезает в бурной ночи. Его обожженная рука болит, но он сосредоточен на ливне, который напоминает ему о джунглях и о том, как там шел дождь. Такой злой и яростный дождь, и все же он не смог смыть всю кровь. Кровь и смерть всегда сильнее.

Он выглядывает из-за угла. Подростки уходят.

Гордон следует за ними.

Он давно не охотился, но все вспоминается с поразительной ясностью. От ветра и дождя веет холодом, но это совсем другой холод, тот, который Гордон держал глубоко внутри себя и не позволял себе ощущать дольше, чем он мог вспомнить. Но теперь он вырвался на свободу, быстро проникая в него и меняя его так, как может только он сам. Он больше не жалкий, слабый и испуганный старик, он спокоен и собран, обученный убийца, движущийся во тьме, преследующий свою жертву эффективно и без угрызений совести. Он - призрак, жнец из страны мертвых, спрятавшийся под дождем.

Подростки бегут по улице, переходят ее за следующим углом, а затем проскальзывают в развалины здания, которое раньше было общественным жильем, но несколько лет назад было полностью разрушено и выжжено огнем. Одна из внешних кирпичных стен превратилась в огромную груду обломков, но три другие уцелели и остались относительно целыми, и хотя здание обречено, поскольку у него все еще есть крыша и оно может предложить хоть какое-то убежище и уединение, оно стало местом, где иногда останавливаются наркоманы и проститутки этого района. Гордон никогда не был внутри, но он много раз проходил мимо и видел тех же самых подростков, которые околачивались рядом.

Держась на безопасном расстоянии, Гордон следует за ними. Боль по-прежнему терзает его спину, плечи, колени и почти все суставы тела, а боль в поврежденной руке просто мучительна, но его это уже не волнует. Это больше не имеет значения, и поэтому он не может позволить этому отвлекать, мешать или препятствовать ему в выполнении его миссии. Как и в джунглях, есть только миссия.

Он замедляет шаг и останавливается напротив здания. Внутри горит костер, света от которого достаточно, чтобы разглядеть силуэты трех парней, греющихся у большой металлической бочки, в которой разожжен огонь.

Теперь это его джунгли.

Двигаясь сквозь завесу дождя, Гордон пересекает улицу и проскальзывает в разгромленный подъезд на втором этаже, уже не заботясь о скрытности, перешагивает через груды обломков и мусора и направляется прямо к огню.

Трое подростков сразу же замечают его, но просто стоят на месте, грея руки и глядя на него с выражением чего-то среднего между недоверием и безразличием. В группе, напавшей на бездомного, было пять или шесть подростков, но это трое из них. Гордон уверен. Один из них невысокий и коренастый, двое других выше и худее. На вид им не больше девятнадцати лет.

Когда Гордон оказывается примерно в десяти футах от бочки, он останавливается. Стоя на месте, руки глубоко засунуты в карманы плаща, он смотрит на них, но ничего не говорит.