Страница 11 из 19
Не без содрогания, хотя анатомические ужасы были ему не внове, доктор Симон поднял голову. Вокруг шеи и челюсти виднелись порезы, но лицо в целом осталось нетронутым. Это было тяжелое желтоватое лицо – одновременно впалое и одутловатое, с хищным носом и тяжелыми веками; лицо жестокого римского императора, в котором проглядывало нечто от восточного деспота. Присутствующие взирали на него с холодным недоумением. Об этом человеке нельзя было сказать ничего, кроме того, что под приподнятым телом блеснула белизна манишки, залитая багровым сиянием крови. Как и заметил доктор Симон, человек этот не принадлежал к их кругу. Однако он вполне мог собираться к ним присоединиться, так как был одет специально для торжественного вечера.
Валентен опустился на колени и с величайшей профессиональной тщательностью исследовал траву и землю в радиусе двадцати шагов от тела; доктор помогал ему с меньшим искусством, а английский лорд – с какой-то смутной исполнительностью. Их поиски не дали ничего, кроме нескольких веточек, переломанных или изрубленных на мелкие части; Валентен поднял их, на миг осмотрел и отбросил в сторону.
– Веточки, – серьезно констатировал он. – Веточки и совершенно незнакомый человек с отсеченной головой. Вот и всё, что нам дала эта лужайка.
Наступила почти жуткая тишина, которую вдруг нарушил взвинченный голос Галлоуэя:
– Кто это? Кто там, у стены сада?
Небольшая фигурка с комично крупной головой нерешительно приближалась к ним сквозь лунную дымку; на мгновение она показалась чем-то вроде гоблина, но вскоре выяснилось, что это всего лишь безобидный маленький священник, которого они оставили в гостиной.
– Послушайте, – кротко произнес он, – а ведь в этот сад, знаете ли, вовсе нет входа снаружи.
Черные брови Валентена недовольно сошлись – он всегда хмурился при виде сутаны. Но он был слишком справедлив, чтобы отрицать меткость замечания.
– Вы правы, – согласился он. – Прежде чем выяснять, как его убили, нам, вероятно, придется понять, как он вообще здесь оказался. А теперь слушайте меня, господа. Если это можно сделать без ущерба для правосудия, мы все признаем, что некоторые знатные имена лучше бы не впутывать в эту историю. Здесь дамы, джентльмены, здесь иностранный посол. Если нам придется признать случившееся преступлением, тогда его нужно будет расследовать официально. Но до тех пор я вправе действовать на свое усмотрение. Я глава полиции; я настолько публичная фигура, что могу позволить себе остаться частным лицом. Даст бог, я сниму подозрения со всех моих гостей, прежде чем вызову своих людей для поиска кого-то еще. Господа, прошу вас: пусть никто не покидает дом до завтрашнего полудня; комнаты найдутся для всех. Симон, вы, кажется, знаете, где в прихожей сидит мой человек, Иван; он заслуживает полного доверия. Передайте ему, чтобы он оставил другого слугу на страже и тотчас явился ко мне. Лорд Галлоуэй, именно вы лучше всех сможете сообщить дамам о случившемся и предотвратить панику. Они тоже должны остаться. А отец Браун и я побудем у тела.
Стоило Валентену заговорить властным тоном военачальника, как ему повиновались беспрекословно. Доктор Симон прошел в оружейную и вызвал Ивана, личного сыщика при сыщике официальном. Галлоуэй отправился в гостиную и достаточно тактично сообщил ужасную весть, так что к тому моменту, когда общество собралось снова, дамы были напуганы, но сохраняли самообладание. Тем временем добрый священник и убежденный атеист стояли у изголовья и у ног мертвеца, застыв в лунном свете, словно символические статуи двух своих философий смерти.
Иван, верный слуга со шрамом и густыми усами, вылетел из дома, как пушечное ядро, и помчался через лужайку к Валентену, словно преданный пес к хозяину. Его мертвенно-бледное лицо оживилось при виде этой детективной драмы, и он с почти пугающим рвением попросил разрешения осмотреть останки.
– Да, смотрите, если хотите, Иван, – разрешил Валентен, – только недолго. Нам нужно зайти в дом и всё тщательно обсудить.
Иван приподнял голову – и едва не выронил ее.
– Да ведь это… нет, не может быть… – выдохнул он. – Вы знаете этого человека, сударь?
– Нет, – равнодушно ответил Валентен. – Пойдемте внутрь.
Вдвоем они перенесли тело на диван в кабинете, а затем все направились в гостиную.
Сыщик спокойно сел за письменный стол, не обнаружив ни малейшего колебания; но в глазах его застыла железная непоколебимость судьи. Он быстро сделал несколько пометок на листе перед собой и коротко спросил:
– Все ли здесь собрались?
– Нет мистера Брейна, – оглядываясь, заметила герцогиня Мон-Сен-Мишель.
– И нет мистера Нила О’Брайена, насколько я вижу, – хрипло и сурово добавил лорд Галлоуэй. – Я видел этого джентльмена гуляющим по саду, когда труп был еще теплым.
– Иван, – распорядился сыщик, – приведите коменданта О’Брайена и мистера Брейна. Мистер Брейн, насколько мне известно, докуривает сигару в столовой; комендант О’Брайен, полагаю, ходит по зимнему саду. Впрочем, я не уверен.
Верный слуга молнией вылетел из комнаты, и прежде чем кто-то успел вставить слово, Валентен с той же военной стремительностью продолжил:
– Всем присутствующим известно, что в саду найден мертвый человек с головой, полностью отделенной от тела. Доктор Симон, вы осматривали его. Как вы считаете, чтобы так перерезать горло, нужна исключительная физическая сила? Или достаточно было очень острого клинка?
– Я бы сказал, что обычным ножом этого сделать невозможно, – ответил бледный доктор.
– Есть ли у вас предположение, – продолжал Валентен, – каким именно орудием это было совершено?
– Если исходить из того, что физически возможно в наши дни, – ответил доктор, болезненно нахмурившись, – то, признаться, нет. Даже неаккуратно перерубить шею – задача не из легких, а здесь срез на редкость ровный. Подобное под силу разве что тяжелой секире, старинному топору палача или двуручному мечу.
– Но боже правый! – едва ли не в истерике вскричала герцогиня. – Откуда здесь взяться двуручным мечам или секирам?
Валентен всё еще что-то помечал на листке перед собой.
– Скажите мне, – произнес он, не отрываясь от бумаги, – можно ли было совершить такое длинным французским кавалерийским палашом?
В дверь негромко постучали, и этот звук по какой-то необъяснимой причине заставил сердца всех присутствующих замереть, точно стук в «Макбете». В наступившем ледяном безмолвии доктор Симон выдавил:
– Палашом? Да… полагаю, это возможно.
– Благодарю вас, – отозвался Валентен. – Войдите, Иван.