Страница 75 из 76
Эпилог
Спустя полтора года
– Вы правда хотите развестись? – переспрашивает регистратор, внимательно глядя на Киру. Она
сидит в кресле, одной рукой поглаживает свой большой животик и уверенно кивает.
– Да, хочу развод, – спокойно отвечает она, хотя в голосе слышится лёгкая дрожь.
Я чешу висок и многозначительно смотрю на сотрудницу ЗАГСа, напоминая ей, чтобы всё шло по
нашему плану.
– Хорошо... – растерянно шепчет женщина, вскидывая руки. Конечно, кто бы не растерялся,
когда к нему приходят молодожёны, прожившие в браке всего полгода, и один из них предлагает
деньги. Причём не для того, чтобы развести их побыстрее, а наоборот — чтобы она сыграла роль
и сделала вид, будто одобряет наш развод.
Как же всё это сложно!
– Сейчас поставим пару печатей, и вы разведены, – говорит она, стараясь держаться
невозмутимо. Играет плохо, конечно.
Она действительно ставит какие-то печати на только что распечатанной бумаге и протягивает
её Кире. Моя жена внимательно просматривает документ, и я невольно напрягаюсь. Что она там
увидела? Неужели поняла, что всё это обман?
– Фух, – облегчённо выдыхает Кира, её плечи расслабляются. – Теперь я свободная женщина,
наконец-то.
Так и хочется дать ей по губам, чтобы прекратила этот спектакль, но я сдерживаюсь.
Я-то знаю, что по закону мы всё ещё муж и жена.
А Малинка уже радостно встаёт со стула, довольно поглаживая свой уже почти девятимесячный
живот.
Нет, она серьёзно решила, что я перед родами с ней разведусь? Да это даже по закону не так
быстро делается!
– Пупсик, теперь мы можем есть мороженое столько, сколько захотим. И никакой МУЖ, – она
делает акцент на последнем слове и лукаво смотрит на меня. – Нам не запретит. Пошли, тебе
нас ещё домой везти.
Она так забавно идёт к двери, что я невольно улыбаюсь. И остаюсь в кабинете, когда Кира
скрывается за дверью, замечаю растерянный взгляд женщины-регистратора.
– Гормоны, – пожимаю плечами, пытаясь объяснить её поведение.
Вот уж ударило ей сегодня с утра стать свободной женщиной. Хотя, если быть честным,
предыстория всего этого началась ещё вчера, когда я запретил ей есть мороженое из-за
больного горла. А сегодня она вдруг решила, что хочет пожить не замужней женщиной. Но всё
равно вместе.
Я спешу за ней, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая тревога.
Нет, я знал, что беременные бывают непредсказуемы, но не думал, что настолько!
Когда мы узнали о ребёнке, она сама заговорила о свадьбе. А теперь... Сколько же испытаний
выпало на мою долю!
Мы выходим из ЗАГСа и, как ни в чём не, бывало, спускаемся по ступенькам. Я придерживаю её
за локоть, но чуть не падаю, когда она вдруг резко останавливается.
Оборачиваюсь, удивлённо выгибаю бровь.
Вижу, как её глаза наполняются слезами, а на лице появляется тревожное осознание.
– Это что же получается... Я теперь разведёнка с ребёнком? – её голос дрожит, в нём
слышится страх и растерянность.
– Кирочка, солнышко, – нежно беру её за руки, стараясь успокоить. Господи, помоги мне
справиться с этим!
Нет, я знал, что эти девять месяцев будут непростыми, но чтобы настолько...
– Ты не разведёнка, – мягко говорю я, смотря ей в глаза.
– Не разведёнка? – шепчет она с надеждой и испугом, вглядываясь в меня. – Но мы же сейчас
развелись...
– Не было развода. Он так быстро не происходит. Я дал ей денег, чтобы она просто сделала
вид, что развела нас.
– Правда? – лепечет она, и в этот момент выглядит такой милой и беззащитной, что я снова
таю.
Ну какая же у меня красивая жена!
– Правда, – уверенно отвечаю я.
Она облегчённо выдыхает, прикрывая глаза ладонью.
– Слава богу... – шепчет она, и на её лице появляется счастливая улыбка.
Но тут до неё доходит. Она резко открывает глаза, и взгляд становится жёстким, почти
колючим.
– То есть ты меня обманул?
– Ради нашего блага! – оправдываюсь, стараясь говорить мягко.
– Так-то да, но…
Ох уж это «но»…
Я подхожу к бывшей Малининой, теперь уже Лазаревой, обнимаю её за талию, ощущая, как она
напряжена.
– Солнышко, когда же ты уже родишь, – улыбаюсь, стараясь разрядить обстановку, но слова
вырываются вслух сами собой. Она поджимает губки, и в глазах блестят слёзы – вот-вот
расплачется.
– Сама не знаю… Штормит ужасно, я так устала, – едва слышно признаётся она, голос дрожит.
– Это всё потому, что у нас будет девчонка с характером, – пытаюсь подбодрить её, нежно
поглаживая по спине.
– Да, – выдыхает она слабо, почти без сил. – Как хорошо, что ты у меня есть… И в узде меня
держишь. У меня горлышко болит ужасно, всё из-за этого мороженого.
– Всё ради нас, – шепчу, наклоняюсь ближе и целую её.
Наш поцелуй получается тёплым и долгим. Я чувствую, как она расслабляется в моих объятиях,
её руки дрожат, но постепенно успокаиваются. В этот момент весь мир будто исчезает, остаёмся
только мы вдвоём.
Класс… Вот бы домой, залюбить свою красавицу.
Неожиданно нас прерывает голос Ириши:
– Вы бы хоть постыдились при людях! Тимур, закрой глаза!
– А я уже всё видел, – хихикает сынок, жуя хот-дог, за которым они только что ходили.
– Сестрёнка, шаурму хочешь?
– Нет, – устало выдыхает Малинка. – Давайте сегодня лучше торт испечём. С макаронами и
сосисками.
– Торт? – удивлённо поднимаю бровь и веду жену к машине.
– Макаронный торт, – повторяет она, задумчиво глядя в небо. – С сосиской и…
Пожалуйста, только бы нормальное сочетание!
– И селёдкой, – наконец выдыхает она.
– О, нет! – восклицаем мы втроём в полный голос, пугая Киру.
– Не очень, да? – виновато улыбается она.
– Совсем, систр, – Ириша быстро открывает ей дверь в машину, лишь бы та быстрее села и
успокоилась. Но Кира была бы не Кирой, если бы всё так просто закончилось. Она подбегает к
Тимуру, заботливо вытирает ему рот салфеткой от кетчупа.
– А что это на тебе за куртка? – снова цепляется. – Опять папа покупал? Вот уж у кого вкус…
– Мам, так ты купила, – выпаливает Тимур. – Вчер-ра.
– Да? Под чем это я была?
– Под гормонами, – смеюсь, подхватываю её под мышки и веду к машине. Надо поскорее довезти