Страница 58 из 76
Звук злой, резкий, как выстрел. Приходится разорвать объятия, шепнуть Тиму идти собираться.
Пока он, глотая слёзы, аккуратно упаковывает свои игрушки и вещи, я открываю дверь.
И цепляюсь за последнюю ниточку надежды.
Алина стоит у порога, зло набирает чей-то номер. Решила вызвать полицию только сейчас?
– Повезло тебе, что линия занята, – шипит Алина, в упор глядя на меня. – Но всё, гудки
пошли.
– Он собирается, – чеканю. Она удивлённо вздёргивает брови и тут же сбрасывает звонок. –
Оставь его у меня ещё на неделю.
Зачем прошу? Выиграть время? Да. Любой ценой.
– Нет. Он едет домой.
– Я дам тебе денег. Сколько скажешь.
– Дашь, конечно. Будешь платить алименты через суд.
– Ты настолько богатая, что отказываешься от миллионов? Я хочу выкупить у тебя сына.
Прости, сынок, что говорю так, как будто ты товар. Но эта алчная дрянь на деньги не устоит.
Вижу, как в её глазах мелькает смятение: счет идёт на секунды. Она колеблется, почти
тянется к этому грязному «да».
– Нет, – наконец цедит сквозь зубы. – Засунь свои деньги куда подальше.
В этот момент в коридоре появляется Тимур.
– Пап, сумку не донёс, – грустно сообщает.
– Сейчас принесу, – выдавливаю.
Алина хватает его за руку, резко, больно, и силком тянет к выходу. По полу гулко стучат его
кроссовки. Не смотреть. Не смотреть, черт возьми, не смотреть, иначе сорвусь.
Подхватываю эту проклятую сумку, пальцы белеют от злости. В голове раскалённый туман,
хочется швырнуть ей в спину, ударить, остановить, но я лишь протягиваю. С трудом выдавливаю
улыбку, подмигиваю Тиму: всё будет хорошо. Я дал обещание. И сдержу его.
***
Сижу за столом и не сразу понимаю, что Нестеров уже отключился. Тишина такая, что уши
звенят. Я пялюсь на бутылку прокисшего домашнего молока. Как Тимур её из холодильника
вытащил, так она и стоит на столе. Рука не поднимается выкинуть. Вспоминаю, как он кайфовал
в деревне: босиком по траве, нос в молоке, смех до икоты. И сразу становится плохо — будто
кто-то внутри выключил свет.
Вдруг в дверном проёме появляется Малинина. Просто вырастает из воздуха с шуршащим пакетом
продуктов.
– Ты откуда здесь? – шепчу, глаза круглые.
– Вы мне сами ключи пару дней назад дали, – нерешительно отвечает, сама меня пугается и
машет связкой. – На случай, если вы пропадёте. Пришла — вас сегодня в офисе нет, решила
проведать…
Фух. Точно, перестраховался. В тот день, когда она осталась у меня в кабинете и сидела там
до посинения, развлекая меня, как тамада, я отдал ей запасной комплект ключей. Вдруг в запой
уйду?
У меня никогда его не было, но и сына я никогда не терял.
– Новостей нет? – спрашивает, ставит пакет на стол. Сразу ловко раскладывает продукты,
достаёт контейнеры с готовой едой.
Коротко пересказываю всё, что полчаса назад рассказал Нестеров.
– Десятый детский дом, говорите… – Малинина потирает подбородок, пододвигает мне открытый
контейнер с салатом, к нему — картошку с мясом.
Жую её картошку, и мне стыдно и благодарно одновременно. Не помню, когда ел в последний
раз.
– Хм, есть одна идея…
После этих слов я больше не вижу Малинину весь день.
А на следующее утро, едва я пытаюсь разлепить глаза, она уже скачет у моей кровати.
Нет, ключи я всё-таки у неё заберу…
– Ренат, вставай! – голосит, тормошит меня за плечо.
Сил ноль. Я отворачиваюсь, зарываюсь под одеяло с головой.
– У меня депрессия. Отстань.
– Тогда я еду к Тимуру одна!
Меня будто холодной водой из ведра окатывает. Я рывком сажусь, сердце в пятки, гляжу на
довольно улыбающуюся Малинину.
– Ты серьёзно?.. – спрашиваю, не веря.
– Серьёзнее некуда. Собирайся. У тебя десять минут. И надень вещи, которые не жалко.
Не спрашиваю зачем, просто делаю, слушаюсь, в надежде, что Кириешка не пошутила и я реально
увижу сына…