Страница 36 из 76
Особенно когда жертва не сопротивляется, а наоборот — играет, скользит пальчиками по моему
плечу, тянется ко мне, обнимает за шею.
– Давай сначала я покажу, что умею, – выпаливаю и ладонью скольжу под её халат, по горячему
бедру. Жадно припадаю к шее, слышу глухой, эротичный стон — как будто меня поджигают
изнутри.
Всё. Меня больше ничего не остановит. Хоть сейчас метеорит на город падай или АЭС взрывайся
— мне уже всё равно.
– Чай отменяется? – с придыханием шепчет она, и в её голосе дрожит нетерпение.
– Отменяется, – чётко говорю, развязываю пояс халата. Обожаю домашних девочек — минимум
одежды. Быстро, просто, легко.
Осыпаю поцелуями душистое женское тело, пальцами ловко стягиваю с неё трусики. Я уже тянусь
к резинке шорт, как вдруг в них вибрирует телефон.
Кому надо звонить так поздно?
Стопорюсь. Мысль туго проворачивается, как ржавый ключ.
Это не звонок. Своеобразный ночной будильник. А точнее – напоминание.
– Вот чёрт, – отрываюсь от её кожи, вытаскиваю телефон.
– Ты чего? – она непонимающе моргает, дыхание всё ещё сбивается.
Я не отвечаю, смотрю на экран. Час ночи.
Тимур встаёт в это время пописать. Я стал ставить будильник, чтобы подниматься вместе с ним
— чтобы он не боялся темноты и всяких шорохов. И вдруг форс‑мажоры? Покакает и с жопой
грязной ходить будет. Один раз такое уже было.
И ладно бы, можно было надеяться, что он сам справится… но нет.
– Прости, мне идти надо, – выпаливаю и уже пячусь к выходу. В груди неприятно тянет:
чувство вины сталкивается с адреналином.
Он может пойти меня искать и не найдёт. Испугается, поняв, что остался один дома.
Я так не могу.
– Ты что, издеваешься надо мной? – летит мне в спину, острым, обиженным голосом. – Возбудим
и не дадим?
– У меня ребёнок дома один, – говорю не раздумывая, запрыгивая в тапки.
Девица замирает, а я уже вылетаю из квартиры, перепрыгиваю через две ступени, лечу вниз.
И почему я заранее не глянул сколько времени, а?!
Ключ никак не попадает в замок, пальцы дрожат, и я ругаюсь вполголоса. Наконец поворачиваю
— дверь распахивается, и я вбегаю внутрь.
Боже, только бы он не заметил, что меня нет!
Мы спим с открытыми дверями, наши спальни напротив. И он увидит, в комнате я или нет, когда
проснется.
Заглядываю в туалет — пусто.
Может, спит? У него же мочевой пузырь не по часам работает…
— О, па-па, — сонно тянется ко мне из-за спины. Оборачиваюсь и вижу, как Тимурка, шлёпая
босыми лапками по прохладному полу, тащит за собой мишку, прижимая его к животу. Он кулачком
трёт глаза, широко зевает, проходя мимо. — Ты тут был. Я тебя искаль. Тепель моя очеледь.
Он с мишкой заходит в туалет, дверь тихо прикрывается, и я облегчённо выдыхаю.
Фух. Успел.
Вовремя опомнился.
Как вообще остановился? Сам не понимаю. Будто что-то щёлкнуло.
Но внутри всё равно пульсирует злость и пустота. Стоит только вспомнить тепло женского
тела.
Я сжимаю ладони в кулаки до хруста. Придётся какое-то время воздержаться. Опять…
Недовольно плетусь к дивану, плюхаюсь на него и жду, пока Тим выйдет. Через пару минут он
протопал мимо, всё ещё спящий на ходу, прижимая мишку к щеке.
Я, укрывшись простынёй, ещё с час смотрю в одну точку, старательно думал о чём угодно, что
гасит это проклятое возбуждение: счета, дедлайны, пробки, серый дождь за окном. Не помогает,
но я упрямо держусь.
С утра просыпаюсь злой, как грозовая туча. На работу еду, сжимая руль так, что белеют
костяшки. Радует одно — смотреть ни на одну женщину не могу. В офисе ору на всех без
разбора, лишь бы ко мне не лезли, лишь бы не дышали рядом.
Немного успокаиваюсь, и тут появляется она…
Сексапильная Малинина. Переступает порог моего кабинета. Внутри — вспышка, как спичка о
коробок. Слова сами срываются:
— Чтобы больше так не одевалась. Мне дресс-код для вас вводить? Обтягивающая юбка! Что это
такое? В брюках ходить нельзя, что ли?!
— Да я всегда так одевалась, — лепечет она, подозрительно косясь на меня, будто проверяя,
не сошёл ли я с ума. — Но ладно, потом оденусь по-другому. Там Ириша спрашивала: мы завтра в
аквапарк идём?
— Итём! — одобрительно вставляет Тимур, высовываясь из-за стола с карандашом в зубах.
А я в прямом смысле слова бьюсь лбом о стол, уже представляя, сколько там будет женщин в
купальниках, сколько мокрой кожи… Меня прошибает холодным потом.
Но безысходностью, зная, что сын ждал этого дня, на грани, шепчу:
— Идём…