Страница 23 из 76
Глава 16. Ренат
Я делаю вдох. Большой, будто пытаюсь вдохнуть весь кислород в квартире.
Палец дрожит — и это не от трёх кружек кофе, которые я влил в себя с самого утра.
Перед глазами всё плывёт в самый важный момент. Взгляд не может сфокусироваться, и я мотаю
головой. Это всё от страха.
Да, мне страшно.
Я одновременно хочу, чтобы Тим был моим сыном, и в тот же момент трясусь, как школьник,
который смотрит на результаты контрольной. А там двояк, мать твою. Разочарование и боль.
Благо без слез.
Ещё раз пробегаюсь взглядом по бумажке. Внутри — много букв, проценты и какая-то загадочная
формула. Наконец цепляюсь за главное, сфокусировавшись.
Вероятность отцовства: 99,9999%.
Ниже — сухие цифры, «совпадение аллелей», «локусы» и прочее, что напоминает мне уроки
биологии.
А сейчас я понимаю каждую цифру. То есть я не понимаю, но чувствую.
Я, оказывается, смеюсь. Тихо, беззвучно.
Я папа.
Мать его, отец.
Не знал этого четыре года, пока на пороге моей квартиры не появилась дрянь, которая столько
лет скрывала его. И издевалась над ним!
Но само чувство… Непередаваемо.
Я пока не думал о детях. Да, знал, что они будут, но никогда не подозревал, что ребёнок
появится именно так. Внезапно, на пороге, уже в четырехлетнем возрасте. Я не видел, как он
учился ходить. Как первый раз сам сходил на горшок, сказал первое слово.
Немного грустно, но…
Впервые в жизни грудную клетку так рвёт от радости и одновременной тревоги.
Огромная ответственность разом наваливается на плечи, и я бегаю взглядом по листку, надеясь
найти методичку.
Она же тут есть? Как мне теперь растить ребёнка?
Я был раздолбаем все эти дни, не воспринимая всю ситуацию всерьёз.
А теперь как будто бы надо становиться строгим отцом? Нет уж, не буду.
Господи, господи, что же делать?
Тим вдруг кладёт ладонь мне на щёку. Маленькая тёплая ладонь моего сына.
Моего!
— Папа? — спрашивает он так серьёзно, будто мы совещаемся. — Ты тё? Пачешь?
Я быстро моргаю, потому что, да, в глазах у меня какая-то влага.
Эй, я же не баба, чтобы рыдать! Просто чуть-чуть глаза заслезились!
— Не плачу. Соринка в глаз попала.
Это же надо дождаться клушу-мать, обговорить с ней, как мы будем теперь воспитывать нашего
сына. Это же маме сообщить надо… Они с папой обрадуются!
— Тим, — говорю я с дрожью в голосе. Волнуюсь — пипец. — А ты и правда Ренатович.
Он наклоняет голову набок, мол, спрашивая: «ты чё, дурак? Я же говорил».
— Смотри, — показываю телефон. Как будто он умеет читать! — Тут написано, что… — я
спотыкаюсь о слово «вероятность» и решаю не усложнять. — Тут написано, что ты — мой сын.
Он моргает. Потом оглядывается по сторонам, как будто среди подушек должен быть кто-то ещё,
претендующий на место.
— А я лазве им не был? — искренне удивляется он.
У меня на секунду сжимается всё внутри. Был, но я не воспринимал всерьёз. Какие-то дни даже
хотел избавиться от тебя как можно скорее.
— Был, конечно. Всегда был, — говорю тихо. — Просто… я об этом не знал. И для меня сейчас
это очень шокирующе. Обещаю, что буду самым лучшим папой на свете для тебя.
Я отвезу его на рыбалку, хотя сам никогда там и не был. Мы сходим на футбол, хотя я не
люблю его. Я научу его цеплять девчонок! Вот это мне уже по душе!
Осталось только подождать, когда он подрастёт.
— Ты уже самый лутьсый, — вдруг говорит он, широко улыбаясь.
Он берёт мою руку, кладёт её себе на коленку, будто закрепляет. И я таю, как мороженко на
солнце. Теперь я понимаю, почему все девчонки визжат при виде этого милого пупсика.
Думал ли я неделю назад, что буду рад такому событию? Ничерта.
Но сколько всего нужно переварить, обдумать. А я не могу. Мозги словно в желе превратились.
Неожиданно раздаётся звонок в дверь, пугая нас обоих.
— Ужин наш пришёл, наверное, — шепчу, подпрыгивая с места.
А сам с опаской направляюсь к двери. Вдруг там ещё одна ненормальная с ребёнком,
заявляющая, что я отец? Нервно смеюсь. Девки мне ещё не хватало.
Смотрю в глазок и выдыхаю. Ладно, эта ненормальная, но без детей.
Распахиваю дверь, встречая на пороге Малинину с пакетом продуктов.
– Поварёшка наша пришла, – расплываюсь в улыбке. Она вопросительно выгибает бровь и
аккуратно заходит внутрь, осматриваясь с подозрением, будто я ненормальный. А я и правда не
в себе. – Ты зачем продукты купила? У нас всё есть.
– Это секретные ингредиенты, – ставит пакет на пол и разувается. Скользит по мне взглядом
внизу вверх и сглатывает. Чего это с ней? В горле пересушило, пока шла? – А вы в порядке? У
вас лыба до ушей.
– Новости появились, – опять делюсь с ней информацией. Нет, ну истинный журналист. Инфу
вытягивает, даже ничего делать не надо.
Снова бровь вверх. И я не сдерживаюсь: подаюсь вперёд, хватаю Малинину, эту пакость,
обнимаю крепко, чуть не задушив её.
– ДНК‑тест пришёл. Положительный!
– Ого, – хрипит у меня в груди, горячим дыханием кожу щекочет.
Я отрываюсь от неё, спохватываясь, что мог задушить от счастья.
– Вы так рады. Я отчего-то думала реакция будет другой…
– Сам в шоке, – выдыхаю, держа её за плечи на вытянутых руках. Ладони горячие, а у меня ещё
с душа вода по спине ползёт, полотенце на бёдрах мокрое.
Я думал, что от положительного теста уйду и утону в ванной от такой новости. Так бы и
сделал пару дней назад, когда впервые столкнулся с детскими какашками и этой крошечной
попой. Но не сегодня, когда понял, как к нему могут относиться.
И мне хочется спрятать его, защитить. Стать хорошим отцом, которого он не будет бояться.
Чтобы был со мной честным, а не держал язык за зубами.
– Поздравляю, – растерянно шепчет. И уже живее, но как-то смущённо произносит: – Это
здорово!
Отпускаю её, киваю. Не то слово.
– Ладно, – еле сдерживаю эмоции, пряча улыбку в кулак и кашляя. – Пошли, покажу кухню. А то
скоро СЫН есть захочет.
О, вспомнишь лучик – вот и солнышко.
В коридор тут же выскакивает Тим. Щеголяет в одних трусах, волосы торчком, пятка в синей
краске, где он успел?
– Оделся бы, – шикаю на него. – Видишь, у нас гости.
– На себя бы посмотрели, – слышу укоризненное за спиной. Косо гляжу вниз и понимаю, что всё
это время в одном набедренном полотенце.