Тарский горячий твой

Второй раз Ирина сварганила пасту. С морепродуктами. Креветки были резиновые, соус жидкий, и всё вместе выглядело так, будто она нашла рецепт в глянцевом журнале и решила, что это просто.

Глядя на эту тарелку, я с тоской подумал, что Юлина авторская карбонара, после которой я чуть на унитазе не взлетел, была просто шедевром. Шедевром высокой кухни, к которому мой сибирский желудок оказался не готов.

После этого я начал либо готовить сам, либо заказывать доставку. Простую еду. Без претензий. Картошка. Мясо. Суп. Хлеб. Всё, что можно съесть и не заплакать.

И каждый раз, когда ставил тарелку на стол, думал, что с Юлей это выглядело иначе. Живее. С ней даже еда была с характером. Даже хлорку бы съел из её рук.

И я скучал по этому. Сильнее, чем хотел признавать.

Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Потому что логика говорила одно. А влюблённое сердце — другое.

Логика говорила: ты сделал, что должен, Марков. У Юли нашли чужие вещи. Доказательства. Улики. Ласточка — женщина, которой ты обещал помочь, которую знаешь пятнадцать лет. Юля — человек с мутной историей, бывшая гадалка, которая могла и соврать, и выкрутиться, и подставить.

Всё правильно?

Только почему тогда ночью я лежу и вспоминаю не Ирину, а зелёные глаза? Почему думаю не о том, как помочь «бедной вдове», а о том, как Юля стояла в дверях с пакетом и не обернулась?

Не хлопнула дверью. Не сказала напоследок гадость. Просто вышла. И всё.

Почему, чёрт возьми, я каждый день жду звонка от Татьяны Сергеевны не из-за отчётов, а потому что она могла поговорить с племянницей рассказать, взяла та коньки или нет?

На третий день я не выдержал и позвонил сам.

— Ну? — спросил, едва она взяла трубку.

— Что «ну»? — невозмутимо ответила женщина.

— Вы передали Юле то, что я просил?

— Ну конечно, передала.

У меня внутри всё сжалось.

— И?

— Она всё взяла.

— Ничего не сказала?

— Сказала.

— Что?

— «Спасибо».

Одно слово. Простое. Вежливое. Чужое.

И почему-то от этого стало хуёво. Лучше бы Юля меня обматерила, выкинула коньки, лучше бы послала меня подальше. Вот прям к чёртовой матери.