Страница 88 из 134
2.18[gif]️. Медовый месяц
Прошёл ещё один год их совместной жизни – и он был по-настоящему счастливым. Семён старался держать своё слово: больше не пил и не обижал Элю, выплескивая напряжение до полного изнеможения на тренировках по футболу. Вике уже исполнилось полтора года. Семён уволился со своей работы: она была хорошей, перспективной, с возможностью карьерного роста, но платили мало, а выслуживаться до повышения можно годами. Он случайно наткнулся на старого знакомого, с которым когда-то занимался айкидо. Слово за слово – и тот предложил Семёну работу с зарплатой вдвое выше. Его знакомый – Александр Григорьевич – владел несколькими магазинами автозапчастей для грузовых машин и, зная, какой Семён живой в общении и толковый, он пригласил его на должность продавца.
Елена Ефимовна была в ужасе, узнав, что в «Росгосстрахе» сыну не удалось построить карьеру из-за раннего брака. И вместо тёплого офиса он теперь возится с грязными запчастями. А Семёна всё устраивало – ему было важно, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Вика росла и траты тоже. К тому же он попал в очень дружелюбный коллектив.
Эля никогда не упрекала Семёна в том, что он недостаточно зарабатывает, она привыкла довольствоваться малым с самого детства. Он сам стремился улучшить положение семьи, будто каждый раз доказывая, что может быть опорой. Ему было особенно приятно делать подарки своим любимым девочкам или, оставив Вику с бабушкой, сводить Элю в кафе, провести вечер за столиком в «Мираже», танцуя с ней и играя в бильярд – ловя её смех и этот её тёплый взгляд, когда она любовалась им. Она, кстати, неплохо научилась играть в бильярд – иногда даже обыгрывала его. Семён решил сделать ей особенно приятный сюрприз, к которому долго готовился, откладывая деньги. Был выходной. Эля делала домашние дела, протирала пыль, пока Вика спала. А Семён, сидя за компьютерным столом, пытался к ней приставать, ловя её каждый раз, когда она проходила мимо.
— Эля, а ты когда-нибудь была на море?
— Один раз была. На Чёрном море с мамой и отчимом, её вторым мужем. Очень давно это было, мне, наверное, тогда лет десять было или одиннадцать.
— Понравилось?
— О да, это было волшебно. На всю жизнь запомнилось. Особенно как мы ночью ходили купаться. И было столько медуз.. и они, кстати, даже не жалили. А ты был на море?
— Я тоже один раз был, с родителями ездили в санаторий. Чуть постарше тебя был, мне было четырнадцать. Хочешь, поедем с тобой вдвоём на море? А то у нас с тобой даже не было медового месяца. И ты очень устала – отдохнёшь.
Эля даже выронила тряпку из рук, та глухо шлёпнулась на пол и осталась там лежать.
— Как это поедем вдвоём? А как же Вика? И на какие деньги?
Эля замерла, окончательно осознавая услышанное, и сказала:
— Стоп.. На море? Ты серьёзно?
А Семён с улыбкой наблюдал, как меняется выражение её лица.
— Совершенно серьёзно. Я всё уже спланировал, всё продумал, несколько раз перепроверил прежде чем тебе сказать. Со всеми договорился. Твоя мама, бабушка и моя мама согласны посидеть с Викой. Уедем всего на неделю. Поедем на поезде. В Туапсе. Деньги я откладывал, если ты согласна, я прямо завтра могу купить путёвку.
Эля стояла, совершенно пораженная, и смотрела на Семёна, округлив глаза:
— Конечно, я согласна.. Я даже и мечтать не могла о таком.. Море..
Она закрыла глаза, вспоминая его синюю гладь и по коже побежали мурашки.
— Я и слова-то такого не знаю – «медовый месяц». Поразительно. А ты значит сидел, планировал и ни слова не сказал мне..
— Я хотел сделать сюрприз, такой, который ты бы запомнила надолго. И я знал, что ты будешь рада. А ещё я очень хочу побыть с тобой вдвоём хоть немного – не думать ни о каких заботах, ничего не решать.. только ты и я.
— И я тоже этого очень хочу. А там готовить надо будет?
Семён улыбнулся.
— Нет Эля, я позаботился о том, чтобы и ты отдыхала. Там ничего не надо будет делать. Раз ты согласна, можешь начинать собирать вещи. А я завтра куплю билеты на поезд туда и обратно и саму путёвку. Отпуск мне тоже дают, через неделю поедем.
Эля, забыв о пыли, радостно захлопала в ладоши и тут же села составлять список необходимых вещей. Но как только возбуждение поутихло, Эля задумалась и сказала:
— Семён, а если Вика заболеет или что-то пойдёт не так без нас?
— Не переживай. Наши родители справятся. Нас они как-то вырастили, неделю сумеют посидеть с Викой даже если она заболеет. Я им полностью доверяю. А ты разве нет?
— Своей маме я доверяю, а вот твоим родителям нет, они непредсказуемы, сегодня помогают.. а завтра приносят счёт за услуги.
— Эля, пожалуйста, не начинай. Всё будет хорошо. Я обо всем договорился. Мне ты доверяешь? – он смотрел на нее серьезно и внимательно.
— Тебе я доверяю.
— Тогда просто позволь себе расслабиться.
— Я уже забыла, как это – расслабляться.. Свои вещи сам соберёшь?
— Конечно. Я всё соберу: документы, ноутбук, вещи.. ты только паспорт приготовь.
* * *
Они ехали в поезде. Эля лежала на верхней полке плацкарта и наблюдала, как за окном мелькают леса, поля и редкие дачные домики. Она очень любила дорогу – это плавное укачивание, этот стук колёс всегда её умиротворяли. А если к этому добавлялось ожидание приключения – она словно на пару шагов возвращалась назад, в своё детство. Семён дремал на нижней полке. Им предстоял тридцатишестичасовой путь. Эля никогда не могла спать в поездах, несмотря на усталость. К тому же с ними по соседству ехала какая-то концертная группа на гастроли, они выпивали под песни Александра Серова. И в вагоне практически никто не спал из-за этого «концерта» подвыпивших артистов, заунывно повторяющих одну и ту же пластинку:
«Ты меня любишь.. лепишь.. творишь, малюешь..»
Только одна Эля слушала это всё с тихой улыбкой, она не раздражалась – всё равно не уснёт этой ночью, и ей даже не было жаль себя. Семён спал как убитый, провалившись в глубокий сон, ему не мешал шум, он умел отключаться в любых условиях.
Где-то к трём часам ночи концерт наконец утих, и артисты легли спать. Один из них, самый грузный, залез на верхнюю полку и тут же захрапел. В этот момент вагон резко затормозил и мужчина с грохотом свалился с полки прямиком на стол, он сильно ударился.
Эля была единственной, кто видел эту картину, и уже начала спускаться вниз, думая, что ему потребуется помощь. Но он как ни в чём не бывало встал, распрямился, подмигнул ей и сказал:
— Кто сказал, мяу?
И полез обратно на своё место. Вскоре громкий храп вновь сотрясал весь вагон.