Страница 86 из 134
2.17. Первый серьёзный разговор
Эля сидела в кресле рядом с кроваткой Вики. Дочь играла с игрушками. Игра заключалась в том, что Вика выкидывала игрушки одну за другой, просовывая их между прутьями, и наблюдала, как они падают на пол. Когда все они оказывались на полу, Вика начинала плакать, вырывая Элю из ступора. Эля поднимала всё с пола, возвращая обратно в кроватку, а Вика опять их выкидывала – и так по кругу. Эля всё ещё ждала, когда домой придёт Семён. Был полдень, нужно было идти гулять с Викой, но сил не было. После ночи без сна она с трудом боролась с сонливостью. Это было привычное состояние, в котором она жила почти постоянно – это всё пройдёт, стоит ей хоть немного вздремнуть. Её больше волновало, пройдёт ли та боль, которую причинил Семён, она смотрела в одну точку и думала:
«Почему он так поступил со мной?.. Что я сделала не так? Чем я это заслужила?»
Ответов не было, пока в замке не повернулся ключ и он не вернулся домой. Эля не встала и не пошла его встречать, ей хотелось поговорить с ним, и одновременно она не хотела его видеть. Перед глазами тут же всплывала картина, как он вытолкал её – на спине остался синяк. Он зашёл в детскую и взглянул на Элю, вид у обоих был болезненный, изломанный. Семён спросил тихим голосом:
— Привет. У нас есть какое-нибудь обезболивающее?
Эля ответила, не глядя на него, даже не здороваясь:
— Открой аптечку и посмотри.. Потом садись следить за Викой, а я наконец впервые посплю за последние двое суток.
— Ты ночью не спала?
— А ты будто не в курсе?
— Я не в курсе. Я мало что помню со вчерашнего вечера и совсем ничего не помню из того, что было ночью.
— Не помнишь? Что, совсем ничего? Не помнишь как я ночью приходила и разыскивала тебя? А ты вытолкал меня за дверь, ударив о дверной косяк и сказал: «Пошла нахрен, дай поспать»? Теперь поспать надо мне. Сиди с Викой, а потом и сам можешь идти на все четыре стороны..
Эля встала, словно на автомате, собираясь лечь в кровать. Семён стоял в полном недоумении от услышанного, словно не мог зацепиться ни за одну мысль. Когда она проходила мимо него, он схватил её за руку и сказал:
— Не может такого быть. Я не мог так сделать. Я такого не помню..
— «Не мог» и «не помню» – это разные вещи.
Эля задрала вверх свою футболку и показала ему синяк на спине. Он посмотрел и всё ещё не мог в это поверить, застыв, не зная, куда деть свой взгляд. Подойдя ближе, он неуверенно коснулся её спины, будто боясь сделать ещё больнее, и только потом обнял.
— Прости Эля.. я правда совершенно не помню этого.. Если даже я это сделал, я.. я не хотел делать тебе больно.
Эля убрала его руки, освобождаясь от его объятий и ответила:
— Хотел или не хотел.. Но сделал. Синяк это ерунда, он пройдёт. А вот пройдёт ли боль в моём сердце? Я ждала тебя до сих пор. Я нервничала, переживала часами. Я думала, что с тобой что-то случилось, может ты подрался, может тебе нужна помощь.. телефон же твой был отключён. Мне пришлось оставить Вику с бабушкой и идти тебя искать. Я искала в «Мираже», не нашла и решила позвонить твоим родителям. Я представляла тебя в больнице, мне мерещились всякие ужасы. Но тот ужас, который сделал ты.. я даже представить себе не могла! Ты мог сделать всего один звонок от родителей.. один-единственный.. чтобы я не металась всю ночь. Но тебе было наплевать. Ты не просто не сдержал обещания. Ты забыл обо мне. У меня сейчас остался только один вопрос к тебе – чем я это заслужила?
Семён слушал Элю, схватившись за голову, сжимая виски так, будто пытался вспомнить хоть что-то и ему становилось всё тревожнее от каждого её слова. Лицо его выражало растерянную запоздалую вину и почти детское искреннее раскаяние.
— Эля.. Ты ничем это не заслужила. Я не знаю, почему я не позвонил.. Я даже не понимаю почему поехал к родителям ночевать, наверное сказал адрес водителю такси по старой привычке. Я правда почти ничего не помню. Помню только как пришёл в «Мираж», мы сидели за столом с ребятами и общались, пили пиво. Видимо, из-за усталости я быстро опьянел и совсем потерял контроль и счёт времени. Я подвёл тебя. Прости меня. Я не хотел этого. Я просто хотел немного побыть с друзьями и всё.
Он снова попытался обнять Элю, ему инстинктивно хотелось прижимать её к себе, как будто это было единственное, что могло им сейчас помочь, но она оттолкнула его и сказала:
— Мне противно даже смотреть на тебя. Не приближайся ко мне и не вздумай меня трогать. Видимо, у вас, у Поповых, это семейное – гадить в душу. Надо было в самом начале мне задуматься глядя на твоего отца, что ты будешь таким же алкашом, как и он. Вы сегодня как два сапога пара еле стояли на ногах..
Семёну стало очень больно от её слов, он резко втянул воздух, будто его ударили, и ответил тяжело дыша:
— Я не такой, как мой отец. Я не алкоголик. Я не в запое. Я просто очень устал и пытался отдохнуть. Ты же знаешь, что я крайне редко себе такое позволяю. Я почти всё время с вами, помогаю тебе всем, чем могу. Я стараюсь, но иногда я тоже устаю. Я никогда не желал сделать тебе больно, потому что ты дорога мне.
У Эли на глазах навернулись слёзы и она ответила:
— Знаешь.. разница между нами с тобой в том, что я живу семьёй круглосуточно, а ты «почти всё время» и мне не нужно иногда куда-то уходить чтобы отдохнуть. Я повзрослела сразу как у меня впервые на руках оказалась дочь. Я ощутила ответственность. Я хорошая мать и жена, тебе не на что пожаловаться. А ты.. вроде хороший муж, заботливый отец, но ещё всё тот же мальчик с дискотеки. Ты не повзрослел. Ты продолжаешь жить своей жизнью, а я уже живу семейной жизнью. Я не могу теперь верить твоему слову, ты легко нарушаешь его.. ты нарушил его в брачную ночь и сейчас. Я не могу на тебя положиться.. ты – не опора. И я думаю, ты сделаешь так снова и всегда найдешь себе оправдания. Ты разочаровываешь меня. Я думала, ты действительно любишь меня. Так не поступают люди, которые любят. И если так будет продолжаться.. я не знаю, что будет с нашими чувствами, это очень больно для меня.
Семён смотрел на Элю с ужасом и страхом потерять её. Только в это мгновение, он осознал, что натворил. Он вытер её слёзы и снова притянул к себе.
— Прости меня. Я очень люблю тебя. Ты и Вика самое дорогое, что у меня есть. Раз я не могу контролировать себя, когда выпью, значит я просто не буду больше пить. Я хочу быть твоей опорой. Я хочу чтобы тебе было хорошо со мной, чтобы ты была счастлива. Я больше никуда не уйду. Я буду разгружаться только на тренировках. Ты простишь меня? – он посмотрел на неё так, будто от ответа зависела вся его жизнь.