Страница 68 из 134
Эля облокотилась спиной на Семёна, чувствуя его тепло сквозь ткань, и на секунду поймала его взгляд – не на ребёнка, на себе. Она попыталась приложить Вику к груди. У неё получилось, сначала было немного больно. Малышка присосалась и успокоилась. Эля впервые почувствовала прилив молока, в груди всё закололо и стало горячо.
— Твоя грудь стала намного больше.
Семён сказал это приглушенно, и взгляд его задержался на её груди, он смотрел не оценивающе, а с теплом, будто заново открывая её для себя.
Эля ответила:
— Приятный бонус.. если б ты видел, что стало с моим животом..
Он взглянул на её живот, и не отвёл взглядя, лишь слегка улыбнулся.
— Я же видел. Ничего страшного.. Это всё восстановится со временем. Не переживай об этом. Лучше набирайся сил. Я договорился со всеми и выписал всем пропуск. Здесь есть определенные часы посещений. Приходить можно только до восемнадцати часов. Пока я буду на занятиях к тебе будет приходить твоя мама или моя мама, и помогать. А вечером приду я. Чтобы ты поменьше вставала и больше отдыхала.
— Семён. Я уже не могу больше стоять, а она ещё ест.
— Тогда ложись и корми лежа.
— Но ведь не разрешили лежа.
— Пока я здесь – можно. Я послежу, чтобы ты не уснула.
— Хорошо, спасибо. Такая она милая когда ест.
— А тебе сейчас не больно?
— В начале немного больно. А сейчас уже нет. Даже приятно.
— Давай её мне.. а сама ложись. Я подам её тебе в кровать.
Они вдвоём молча наблюдали, как их дочь ест, продолжая любоваться ею. Наевшись, она отпустила грудь и уснула. Семён взял Вику на руки и переложил в кроватку. Эля тут же задремала. Он придвинул кроватку с малышкой ближе к Эле. Погладил спящую Элю по волосам, задержав пальцы ненадолго у виска, и сказал шёпотом:
— Ты такая молодец.. Я вас очень люблю.
Он дежурил у кроватки до вечера, отдавая Вику Эле на кормления. После кормлений Эля сразу засыпала. К вечеру, взглянув на часы он понял, что ему пора уходить. Семён поцеловал Элю, стараясь не разбудить и ушёл.
Через полчаса малышка снова заплакала. Эля проснулась и обнаружила, что она одна в палате. Она взяла Вику, положила на пеленальный столик, распеленала и дочь тут же затихла, приоткрыв глаза малышка медленно разглядывала всё вокруг. А Эля рассматривала её крошечные пальчики, длинные ноготки, бирку на запястье, пушок волос на голове и принюхавшись поняла, что её нужно поменять. Эля уже это делала с отказными детьми на практике и ей не составило труда быстро сменить подгузник и помыть малышку.
Каждый час Вика просыпалась и кушала. Почти всю ночь Эля провела стоя, облокотившись спиной на холодную стену, стараясь не упасть – она стойко ждала, пока Вика сама отпустит грудь. Эля чувствовала дрожь в коленях, будто вот-вот её ноги подкосятся, и она упадёт. Её голова кружилась, но она молча терпела. Она должна была кормить дочь во что бы то ни стало. Ей было больно и тяжело, но она не плакала, не ныла и не жаловалась, из последних сил ожидая утра, в надежде, что придёт её мама и поможет ей.
Солнце встало, и долгожданное утро наступило. К этому времени Эле удалось поспать целых два часа. Принесли завтрак, она подкрепилась и в этот момент в палату вошла её мама.
— Привет. Ну как ты тут?
Эля увидев её чуть не расплакалась от радости.
— Я.. нормально. Справляюсь.
Елена Владимировна подошла к детской кроватке и, впервые увидев свою внучку, внимательно разглядывала её. Эля заметила как у мамы на глазах навернулись слёзы.
— Она такая пухленькая, Эля. Ты была намного худее. А тут такие щёки как у хомяка. И так на Семёна похожа, твоего вообще ничего не вижу.
Вика заворочалась и срыгнула. Эля тут же подошла и вытерла её.
— Если честно, я не знаю, как я сегодняшнюю ночь выдержала. Восемь часов тянулись как целый год. Я кормила её почти каждый час, стоя у стены из последних сил. Я боялась упасть.. но лёжа и сидя кормить мне нельзя.
— Да, Эля. Дети – это тяжёлый труд, это не легко. Но мы тебе поможем. Ложись отдыхай. Полдня я, потом придет Елена Ефимовна. Буду тебе Вику приносить для кормлений. Что у тебя с грудью? Молоко есть?
— Молока очень много. Оно постоянно течёт и грудь очень болит. Все соски в трещинах и кровят. Каждое прикладывание – адская боль, ещё и живот начинает сокращаться во время кормлений – это тоже больно. Такое ощущение, что я всё ещё рожаю, будто схватки..
— Терпи Эля. Зато живот быстро придёт в норму. Главное, что молока хватает.
— Мне сказали, что молока даже слишком много, приходил врач и научил его сцеживать руками. А сцеженное отдают брошенным детям. Здесь в соседней палате – отказники.
Мама Эли улыбнулась.
— Вот видишь, какая ты молодец. Тебя на аборт отправляли, думали ты ребёнка в роддоме оставишь, а ты отказным малышам ещё и молочной мамой стала. Ты повзрослела Эля. Сразу повзрослела за один день. Это и не удивительно, даже в полной семье ответственность за ребёнка в первую очередь ложится на мать.
День прошёл незаметно. Большую часть дня Эля отдыхала, и у неё прибавилось сил. Она просыпалась лишь чтобы поесть самой и покормить дочь. Свекровь помогала не меньше мамы. Аккуратно и бережно пеленала Вику, рассматривая её крошечные пальчики и умилялась ей. Глядя на её заботу о внучке, Эля простила её. Елена Ефимовна ушла ровно в шесть часов вечера, когда часы приёма закончились. Эля осталась одна, а Семён так и не появился. Он пришёл позднее и стоял под окном.
— Эля.. Прости, я сегодня не успел к вам. Как вы там?
— У нас всё в порядке. Почему ты не успел? Чем занимался?
— Дипломом. У меня защита на носу. Я готовился и не уследил за временем.
— Понятно. Жаль. Я хотела тебя увидеть. Ждала весь день.
— Я тоже соскучился.
Семён задумался, огляделся вокруг и сказал:
— Открой окно.. Я сейчас к вам запрыгну.
— Ты что.. Семён. Ты же с улицы. Сюда нельзя в таком виде.
— Открывай. У меня есть во что переодеться, я надеялся успеть и всё взял с собой.
Эля открыла окно, Семён с разбегу запрыгнул и влез внутрь. Он переобулся, переоделся и подошел к Эле. Поцеловал её, задержавшись рядом, разглядывая её бледное и уставшее лицо, но для него оно всё равно было красивое. Потом подошёл к Вике. Она сладко спала сложив губки бантиком и сопела. Он смотрел на неё так же, как всегда смотрел на Элю – будто она его принцесса, будто хрустальная ваза. Эля сказала:
— Теперь у тебя две принцессы.
— Да.. И я вас обоих очень люблю.
Он погладил Элю по голове, провел рукой по спине, затем обнял и сказал: