Страница 44 из 46
И только через время начинаешь понимаешь, что всё случившееся сущая ерунда. Кто я чтобы воспитывать и учить? Поздно, взрослого не перевоспитать. Разве я или она ребёнок? Ничего не понимаем. Зачем лезть в душу. Навязывать свои идеи и мнения. Мы взрослые люди. Искать кто прав, а кто виноват — глупо. Мы — разные и ничего с этим не сделаешь. В конце концов, если мы любим друг друга — зачем всё это!? Ведь можно обсудить и договориться. Каждому из нас просто нужна поддержка близкого человека, если кто-то что-то не понимает — скажи, объясни или оставь на потом.
А еще вот это:
— Схожу с парнями, поиграю в футбол?
— Иди, я тебя не держу, — её короткий, кажется что безразличный взгляд гасит весь свет.
Так значит?! Ладно.
Накидываю куртку и ухожу. Не держишь? Понятно. Весь пыл злости растрачивается в активной игре. После душа все договариваются выпить пива, но мне не до этого.
Она права — это я стараюсь удержать ее. Всё очень просто — люблю, что тут поделаешь. Бросаю друзей, — конечно, так не всегда происходит, чаще я провожу время с ними, но не пью, а развожу их по домам, — мне же не каждый раз говорят подобное, — возвращаюсь в полутёмную комнату.
Она спокойно сидит в кресле, поджав под себя ноги, читает книгу. Для неё ничего не произошло, — это задело меня, — смотрит на меня, улыбается.
— Не стал их ждать? — спрашивает просто, без тени недовольства.
Не отвечаю, молча подхожу и опускаюсь около неё на пол, пряча лицо в женских коленях. Она откладывает книгу и я чувствую как её пальчики погружаются в мою шевелюру. Всё правильно, если меня держать, буду стремиться на свободу, а так, возвращаюсь к ней, боясь за то, что сам не удержу.
— Перекусишь? — спрашивает, а я киваю, но не даю ей подняться. Притягиваю к себе и вся злость уходит в небытие.
— Начнем с десерта, — шепчу, задыхаясь.
И как у неё просто получается?
А если она вечером или в любое другое время, молча подходит к тебе, даже когда занят, склонит голову на плечо или приляжет к тебе на колени, свернувшись калачиком и, тихо, — не издавая ни одного звука, не произнося ни единого слова, — остаётся рядом. Это незабываемо. Сначала и не обращаешь на неё внимание, так как поглощен работой или каким-то делом, а через время ощущаешь её тихое дыхание, ритмичный стук сердца. Это заставляет прерваться, но только на секунду. Она, будто улавливает, шестым чувством, происходящие изменения, посмотрит на тебя взглядом коньячных глаз, с дымкой вселенской грусти, улыбнется, только одним уголком губ и опять погрузится в непостижимое тобою состояние задумчивости.
Невесома, её будто и нет рядом, кажется, лишь игра воображения, но прослушиваемый стук сердца не даёт вернуться к прежнему занятию. В такие минуты прощаешь ей всё: и прошлое, и настоящее, и даже будущее. В эти минуты ты почему-то чувствуешь её по-особому, будто заглядываешь в саму душу, — но не тревожа, а успокаивая. Беседуешь, не произнося при этом ни слова и понимаешь, как она извела себя, какая тяжёлая усталость лежит грузом у неё на сердце. Берешь её бесформенное, словно вытекающее из рук тело, а в голове, невольно, возникает вопрос: сколько жизней у кошки? — семь или девять? Может эта последняя? И от ужасающего холода возникшей мысли, прячешь в ней своё лицо. Маслянистый аромат духов обволакивает и ты вдыхаешь его, будто последний раз в жизни.
— Люблю тебя, — тихо прошепчет она и я ей верю, сохраняя это признание в потаённых глубинах сердца.
— Люблю, — шепчу в ответ. — Всё будет хорошо.
Тебе, как сильной личности, — привыкшей справляться со многими трудностями самой, — нужна любовь и поддержка, а не оппозиционная сила. Впрочем, как и мне, — в который раз убеждаюсь в этом и крепко прижимаю к себе, стараясь защитить.
Вот и сейчас, после прогулки, волнений о будущем и о новой для нас жизни, она тихо засыпает на руках, уткнувшись в меня носом.
Вот и отдыхай. Мы справимся со всеми трудностями. Вместе. Обязательно!