Страница 33 из 46
— Я забыл спросить, до какого числа заказать номер, поэтому забронировал до второго. Не против? — спросил и уселся на диван, приглашая последовать моему примеру, старался развеять напряжение.
— Хороший номер, — коротко отвечает, но остаётся возле двери, не проходит.
Продолжает кусать губы и отворачиваться, когда пытаюсь заглянуть ей в глаза. Смотрит на мою руку, которой легонько стучу по дивану, на место рядом с собой, но не спешит воспользоваться предложением присесть.
— Рад, что понравился, — отвечаю осторожно.
Мы не виделись почти неделю, в конце концов, по настоящему скучал по ней. А получается, после недолгой разлуки стали как чужие, словно надо все начинать сначала.
Ходит по комнате, как загнанный зверь в клетке. В глаза не смотрит.
— Иди сюда. У тебя что-то случилось?
— Мне лучше уехать, правда, — пытается разговаривать, но голос дрожит. — Прости, но я поеду домой.
Что за новость?
Она даже пытается подойти к двери и уйти. Подскакиваю с места, наперерез, стараюсь не дать выйти из комнаты. Беру ее за руки.
— Эрик, мне, правда, надо домой, — говорит медленно, а голос начинает дрожать ещё сильнее.
Не обращая внимание на то, что пытаюсь ее задержать, она все равно старается освободиться и уйти. Ощущая ее дрожь, осторожно разворачиваю к себе лицом, но она опускает голову и не позволяет заглянуть в глаза. Хочет быть сильной? Не желает показывать слабость и слезы?
Почувствовал теплую каплю, упавшую мне на руку. Плачет, поэтому и отворачивается.
— Котенок, сейчас, на выезде из города, пробки, — стараюсь разговаривать спокойно. — Хочешь, сам отвезу тебя позже?
Осторожно пытаюсь снять с нее пальто, но ее пальцы вцепились в пальто так сильно, что мне это не удается.
— Отпусти меня, — тихо шепчет она. Голос дрожит, но она скорее просит, чем настаивает. Издаю неопределенные шипящие звуки, стараясь ее успокоить. Не сдаюсь. Помогаю снять пальто.
— Я отвезу тебя, — говорю серьезно. — Просто давай посидим немного вместе. Побудем вдвоём.
— Не надо, — отвечает она без тени улыбки, от ее серьезности, сводит зубы. — Не надо меня успокаивать, меня это злит! — выговаривает отрывисто, даже проявляется агрессия. Катрин снова отстраняется от меня и пытается выйти из комнаты.
Хватаю ее, прямо в пальто, на руки. Сажусь, вместе с ней, на диван, крепко обнимая. Не хочу оставлять одну в таком состоянии. Главное сейчас — понимание, как только успокоится, сама расскажет что случилось. Проверено не раз. Она тихо плачет, уткнувшись лицом в меня, ее слезы — единственное проявление женских и человеческих чувств, потому что стоическая холодность и, порой, нечеловеческое спокойствие, беспокоят меня больше всего.
Через пол часа она уже спит, кажется, и я, вместе с ней, отключился.
А часа через четыре я уже еду по загородной трассе, везу ее домой, она — задумчива и молчалива. Ночь. Дорога пуста. Не рискнул отправлять ее одну в таком состоянии, поэтому сам уселся за руль. Впрочем, как и обещал. В это время сидят дома, семьи в сборе, все готовятся к празднику. Завтра Рождество.
Катрин просит остановиться и я съезжаю на обочину. Она выходит из машины и какое-то время идет пешком, осматриваясь по сторонам, будто ждет, что кто-нибудь выйдет к ней из темноты. Мне не по себе от этой ситуации, выхожу из машины, за ней, догоняю и, молча, иду рядом.
— Он задержался в Париже, — заговорила тихим голосом. Сначала, даже не понял о ком начала рассказывать. — Шел дождь. Я волновалась. Звонила ему. Через пять минут, потом каждые полчаса, после, уже несколько реже, через час, и так до самого утра. Я не знала, тогда, что мой третий звонок он уже не услышал. Его нашли утром. Он был не пристегнут — не похоже на него, вообще, всегда следил за безопасностью. На заднем сидении лежал пакет с подарком и телефон, на котором высвечивались десять моих звонков, — глубокий, прерывистый выдох, — но третьего он уже не слышал. Я убила его год назад, — наконец-то, поняв о ком она говорит, опустил голову. Тяжело вздохнул. — Я бесчувственная, да? — она вдруг остановилась и резко повернулась ко мне. Смотря в ее, несколько, припухшие, после слез, глаза, не мог ничего ответить. — Холодная, да? — настойчиво расспрашивает. — Сама знаю, что так, — продолжила, махнув рукой. — Знаешь, когда виновен в чьей-то смерти, половина тебя умирает с этим человеком, — высказавшись, решительным шагом отправилась обратно, к машине.
— Ты не должна винить себя, — все слова, которые я сумел выдавить из себя, садясь за руль.
Прощание казалось не настоящим и недолгим. Она вызвала такси и, сообщив об этом, закрыла передо мной двери своей квартиры.
И это все? Хотя, что от нее ожидать в таком состоянии?
Пройдя несколько ступенек вниз, услышал звук открывающихся дверей.
— Эрик!? — через секунду Катрин висела у меня на шее. Господи, неужели я этого дождался!?
— Котенок, люблю тебя, — шептал, осыпая ее поцелуями и крепко обнимая. — Мой телефон всегда будет лежать в кармане, обещаю.
И зачем это сказал? Чтобы успокоить?
— Никогда не позвоню тебе! — выговорила тихо, заглянула в глаза и ушла.
Как может изменить человека лишь один случай из жизни. И получается, что все время нашего знакомства в ней сидит жуткий страх того, что ее звонок может оказаться для меня последним. Вот и вся её серьёзность, весь страх.