Страница 32 из 46
История 17
Последние несколько часов только и думаю о Катрин, ожидая её прихода. А посреди огромного количества людей чувствую себя неуютно. Дожил.
Вспоминается последний день, перед отъездом.
Вольготно развалившись в рабочем кресле мадам Бонне, молча наблюдаю за её действиями. Она не старается заполнить эфир разговором, рабочее время у неё проходит в тишине. В офисе раздаются тихие звуки от прикосновения лёгких пальцев к сенсорной панели, компьютерной мышки или клавиатуре. Сидит у меня на коленях, рассматривает на экране ноутбука, множество фотографий, сделанных в разных туристических местах нашей планеты, где мне пришлось побывать.
Теперь это и есть моё счастье — смотреть на неё и молчать, ощущать её присутствие в своей жизни и, ни в коем случае, не спугнуть.
— Катрин, приедешь ко мне, в Париж, двадцать четвертого? — осторожно вступаю в переговоры.
В первый момент девушка никак не реагирует на мои слова и продолжает молча смотреть на меняющиеся картинки фотографий. Затем лёгкое движение ресниц — короткое обдумывание вопроса. Ответ содержится в пожатии плечом. Короткий кивок завершил окончательное принятие решения.
В данный же момент, смотрю в окно, наблюдаю за пребыванием гостей. Воспоминания согревают. Остро ощущаю её отсутствие и горячее желание прижать к себе, наполнить лёгкие переплетением тонкого аромата её тела и духов — запахом моего счастья. Назад дороги нет.
Прислонив лоб к прохладному стеклу закрываю глаза.
— Котенок, ну, где же ты? — шепчу, будто заклинание, но снова увлекаюсь воспоминаниями.
Улыбаюсь, — её безуспешные попытки отстраниться от меня и увернуться от моих поцелуев, — будоражат кровь.
Звук остановившейся машины возвращает в настоящее. Хлопает дверца, снова заводится мотор. Открываю глаза и расплываюсь в довольной улыбке. Приехала. Это её машина. Синий цвет ярко светиться под уличным освещением.
Спешу спуститься в общий зал, но не показываюсь сразу ей на глаза. Наблюдаю. Она — здесь и это главное. Одета просто, но элегантно. В черном, прямом, платье. Вырез — лодочкой. Нитка золотой цепочки с кулоном. Запястье обвито несколькими золотыми браслетами. Она в черных туфлях и с гладкой, сверкающей бликами, сумочкой.
Только в первые секунды в ней можно заметить лёгкую растерянность, но она тут же меняется и становится уверенной. Вот, к ней уже подходят и начинают осторожную беседу. Кое-кто поворачивается в ее сторону и внимательно следит взглядом. Конечно, не заметить ее — преступление, она, словно изящная, фарфоровая, итальянская статуэтка, поставленная на самое видное место.
Улыбаясь собеседникам, она смотрит по сторонам. Может, ищет меня?
Не хочу спешить, но когда вижу своего отца, внутри нарастает паника, злость застилает взгляд. Как только его взгляд выхватывает ее из толпы, он начинает сближение — получается не так быстро и это радует.
Срываюсь с места и, ничего не объясняя ни ей, ни ее собеседникам, молча, увожу из зала.
Заметив меня, открыто улыбается, но тут же хмурится и старается, заглядывая мне в лицо, понять причину происходящего. Не хочется, чтобы нашу встречу кто-то прервал, но возникшая ситуация дала повод для беспокойств и заставила действовать.
— Подожди здесь, я скоро, — шепнул, немного наклонившись и оставил ее около накрытого стола. — Покушай что-нибудь, после дороги.
Наверняка проголодалась.
Сам отправился отвлекать отца, он не успокоится, пока не отыщет Катрин, а я не хочу их встречи сейчас. Хитросплетения проходят успешно. Надо лишь переключить мужское внимание на яркий экземпляр, что и сделал. Сработало. Немного времени проведенного с ним в компании вполне хватило, чтобы отвлечь и кажется, за общением, он и забыл о прошлой затеи.
Вернувшись к Катрин, понимаю, что «ходы» рассчитаны не точно. Она благодушно ведет разговор с моей мамой. Впрочем, здесь особо напрягаться не стоит.
— Привет, Николь, — с улыбкой обнимаюсь с мамой, в официальной обстановке обращаюсь к ней только так. — Классно выглядишь. — Мы не виделись целый месяц, только телефонные разговоры объединяли нас. — Уже познакомились? — чтобы не чувствовать смущения, запихиваю в рот, первый, попавшийся на глаза, маленький бутерброд-канапе.
— Познакомились, — улыбается мама и переводит загадочный взгляд с меня на Катрин. — Девушка, которую ты так старательно пытаешься скрыть от отца, невольно, вызывает интерес.
— Николь — моя мама, — пытаюсь объясниться с Катрин. — Пожалуйста, ты торопишь события и смущаешь девушку, — говорю другой, не забывая оглядываться по сторонам. — По-моему, нам пора покинуть банкет, — даю им немного времени на прощание. — Мам, я сейчас вернусь.
Пришлось объяснять Катрин, о спонтанности встречи — не собирался их знакомить, все должно произойти в свое время.
Помогаю даме одеть пальто.
— Да ладно, — отвечает и отворачивается. — У тебя классная мама.
Казалось бы наше непринужденное общение на виду у многих не располагает к взгляду «глаза в глаза», не обязательно. Но привычка или скорее ожидание именно такого взаимодействия, позволяет заметить неладное. С ней что-то не так: грустная улыбка, отворачивается и намеренно прячет взгляд, возможно, пытается скрыть что-то важное от меня.
— Эй! — не церемонясь, осторожно хватаю ее за широкий воротник пальто и притягиваю к себе. Опять отводит взгляд в сторону. Не настаиваю на разговоре — не время, понимаю, просто коротко целую. — Садись в машину, возьму еды и мы поедем. Я покажу дорогу.
Николь ждет. Молча вздыхает, пока я пытаюсь выбрать что-нибудь повкуснее.
— Я люблю ее, — шепотом, ей одной, без лишних слов, выкладываю свои новости.
— Ты стал серьезным, — грустно улыбается мама. — И когда успел повзрослеть?
Пожал плечами, подобный вопрос ответа не требует. На прощание, коротко поцеловав меня, она уходит, без лишних расспросов.
А с Катрин, действительно, что-то не так. В ожидании, она нервно прохаживается перед машинами. Когда замечает меня, проворно садится в свою, не позволяя подойти и поговорить. Что поделать. Не стал подходить, только показал, чтобы она ехала за мной. Приедем в гостиницу, там и поговорим, разберемся.