Страница 75 из 79
— Неожиданно…
— Вы — величайший человек из всех, что я встречал, и осмелюсь признаться даже в присутствии супруги, что мне до вас далеко.
— Разумеется, — вставила Сфера Семёновна. — Соровский по крайней мере мужчина, именно поэтому к нему бегут все женщины.
— Да, — сказал Зиновьев, но как-то так, что всем, включая тульпу, сделалось ясно, что он продолжает свою линию, игнорируя реплики из зала, так что комического эффекта не возникло. — Мы с вами вели войну практически полгода. Попортили друг другу немало крови. Но теперь именно вы положили этому конец. Столь изящным и неповторимым образом. Признаться, я неоднократно думал о настоящем перемирии сам. Прокручивал в голове разные сценарии, но всё было обречено на провал. Я не мог видеть жизни вне этой бесконечной битвы. Я даже воображал свою окончательную победу, представлял, как произношу речь на ваших похоронах, господин Соровский. И по моему лицу текли настоящие слёзы.
— Потому что ты старый сентиментальный слабак и ничтожество.
— Да! Слёзы! Я вынужден был признаться, что наше противостояние необходимо мне как воздух, коим я дышу. Я понял, что люблю вас, Александр Николаевич, так, как только может мужчина любить другого мужчину. И этот разлагающий душу кошмар, казалось мне, было невозможно остановить. Но благодаря вам же в моём доме появилось это прелестное существо.
— Убери руку с моего плеча, мразь. Мне опять придётся принимать двухчасовую ванну, чтобы забыть о твоём прикосновении!
— Женщина, отношения с которой — это вечная война. Война, в которой каждый день я — триумфатор и поверженный. По сути дела, я женился на вас, Александр Николаевич, только лучше, гораздо лучше и в несоизмеримо более привлекательной оболочке. И за это я хочу выпить. За любовь!
Я посмотрел на Таньку. В её глазах застыл ужас человека, готового броситься бежать. И я её понимал. Всё это выглядело и звучало как завязка натурального трэша, вроде «Бивня» Кевина Смита. Сможем ли мы выйти отсюда? Спасёт ли нас Диль? Поможет ли нам Господь⁈
Зиновьев опустошил бокал. Тульпа встала.
— Меня тошнит от твоих речей, ничтожество. Прошу меня извинить.
Сфера Семёновна удалилась. Зиновьев проводил её благожелательной улыбкой. Потом, посмотрев на меня, сказал заговорщицким тоном:
— На самом деле её не тошнит. Никогда. Она не ест и не пьёт, как следствие, не производит никаких омерзительных отходов. Идеальная женщина. Полагаю, ваша супруга не может похвастаться подобным?
— Дорогая, мы уходим, — встал я.
Танька не стала спорить.
— Ну что же вы, так быстро? Не отчаивайтесь, Татьяна Фёдоровна! На вашей стороне ваша прекрасная юность… Ой! Прошу прощения. Она ведь столь быстротечна. Какое счастье, что моя супруга останется молодой и цветущей всегда! Вы слышите, Соровский? Вечность! Её не коснётся старость!
— Рад за вас, — улыбнулся я. — А у нас зато будут очень красивые дети.
Зиновьев дёрнулся и покраснел. Казалось, будто ему двинули в поддых невидимым кулаком. Вряд ли Килька постарался, значит, ударили мои слова.
Мы выходили из дома под яростный вопль:
— Будь ты проклят Соровский! Будь ты навеки проклят!
— Бла-бла-бла, — тихо сказал я, чтобы не затевать дискуссии. — В принципе, неплохой вечер. В кои-то веки куда-то выбрались.
— Он сумасшедший, Саша!
— Да, знаю. Ну а кто без греха?
— Он абсолютно безумен!
— Ты ждала чего-то другого от человека, с дошкольного возраста обладающего неограниченными способностями и не стесняющегося применять их исключительно для удовлетворения своего Эго?
— Н-нет…
— Ну так чего же тогда расстраиваться?
— Страшно это всё.
Мне страшно не было. Я знал, что зверь надёжно заперт в клетке токсичных созависимых отношений. Наверное, он смог бы из неё вырваться… если бы за прожитые годы хоть раз отказал себе в чём-то всерьёз и надолго. Но Зиновьев привык немедленно удовлетворять все свои хотелки, а тульпа заботилась о том, чтобы он хотел лишь её.
— Надеюсь, он во время утех не называет её Александром Николаевичем…
— Саша!!!
— Что? Это было бы странно…
— Саша, фр на тебя!
— Это само собой, дорогая. Тут к гадалке не ходи.