Страница 72 из 79
Глава 80
Уровень токсичности — 100
Мир продолжал существовать. Как и Зиновьев. Диль по моему приказу фактически поселилась в его имении и ежедневно делала доклады. Они не отличались большим разнообразием, и скоро у меня получилось изобразить картину быта особняка Зиновьевых.
Во-первых, у них был священник. Трижды. В первый раз он убежал оттуда спустя час после того, как пришёл. По свидетельству Диль — убежал в ужасе. Со слов Кильки, служитель культа смекнул неким образом, что венчать ему предстоит не человека, и запаниковал.
Поняв, что с православием не сложилось, Зиновьев выбрал иную конфессию. Другой священник в первый раз перекрестил обоих в нужную веру, а на следующий день провёл некий обряд, и так на свете появилась новая ячейка общества: Зиновьевы.
О бракосочетании объявили в обеих газетах. Я долго и тщательно перечитывал заметки, пытаясь заставить ехать свои лыжи. Лыжи не ехали, и я винил июль.
Эмиль Германович Зиновьев и Сфера Семёновна Тулпанова объявили о бракосочетании. Кто такая Сфера Семёновна — не сообщалось. Слухи ползли самые дикие, но, поскольку мы с Серебряковым хранили государственную тайну, правдивых среди них не было.
— Саша, он назвал её Семёновной, — тихо сказала Танька, сидя рядом со мной за завтраком.
— Угу…
— Это потому что её создал Старцев.
— Да, я догадался.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Они разговаривают. Общаются.
— Какой ужас…
— Да ладно тебе. Мы тоже разговариваем.
— Мы нормальные люди!
— Так, вот как теперь заговорила! А что же мы слышали осенью? Диль, что мы слышали осенью?
— «Саша, почему наша жизнь даже отдалённо не похожа на нормальную? Мне грустно и страшно. Мне кажется, что пока остальные живут, мы делаем что-то странное, даже несусветное. И потом будем очень сильно жалеть, что делали это вместо жизни».
— Диль, замолчи!
— Ты не моя хозяйка, я не должна исполнять твоих приказов.
— Фр!
— Вот видишь, — потрепал я супругу по голове. — Всего-то нужно было появиться Зиновьеву, чтобы расставить всё по своим местам.
— Фр…
Зиновьев выезжал в город, но строго один. Супругу с собой не брал.
— Это потому, — докладывала Диль, — что он очень ревнив. А тульпа создаёт ему поводы для ревности на каждом шагу. Всех слуг мужского пола Зиновьев уже рассчитал, кроме Кильки.
— Ну, Килька…
— Она делает вид, что к Кильке пристаёт. Зиновьев понимает, что это физически невозможно, они друг сквозь друга проходят, а всё равно злится и Кильке общаться с нею запретил на нерабочие темы.
— Высокие отношения. Сам-то он как? Исхудал, небось?
— Набирает вес, жрёт как не в себя, вернулся к физическим упражнениям и очень редко употребляет шампанское.
— Оу…
— Их совместная жизнь напоминает мне войну. Они определённо стараются друг друга извести и одновременно в пику друг другу пытаются показать, насколько они неуязвимы.
— В принципе, обычная семья…
— Да. С интимной жизнью у них также всё обстоит…
— Это неинтересно.
— Хорошо, больше не буду подсматривать в спальне, мне тоже неинтересно.
Когда мне пришло от Зиновьева приглашение на ужин, я озадачился. Приглашение было на две персоны, конкретно на меня и Таньку. Мы собрали консилиум.
— Саша, вот сразу нет! По одной лишь причине: это ловушка!
— Торрель, это приглашение — ловушка?
— Nichts.
— Фр!
— Не аргумент, Татьяна Фёдоровна. Извольте красиво одеться, мы едем в логово врага.
Танька, кстати говоря, в последнее время вся издёргалась. Причины у неё были. Тут и то, что меня арестовали, и то, что я рассекретился как маг Ананке, и ещё один нюанс, который нас обоих несколько подвырубил.
Едва откинувшись после второй ходки, я отправился в ближайший родильный дом пообщаться насчёт наших перспектив, ибо время-то идёт, и, насколько я знаю, по срокам уже сейчас можно начинать готовиться, ибо девять месяцев — это не строгая цифра, всякое бывает.
— А вы точно маг? — спросила дежурная медсестра на посту, озадаченно глядя на мои покрытые татуировками руки.
Да, тут ещё одна оказия вышла. Дело в том, что когда мы с Серебряковым вышли, то сразу, разумеется, направились в кабак праздновать освобождение. Кабак попался весьма затрапезный, там собрались тёмные личности, которые, впрочем, вели себя интеллигентно.
Мы с Серебряковым, освежая головы лимонадом, судили и рядили, как бы мне тактично избавиться от принцессы Парвати, которая продолжала жить с моей супругой в ожидании меня, противу всякого здравого смысла.
Нам ничего не приходило в голову, а за соседним столиком двое бандитов, один здоровый, второй щуплый, рассказывали, как их обоих избила девушка с фиолетовыми волосами. Рассказывали со смесью восхищения и негодования. Я прислушался к разговору. Вскоре мелькнуло слово «Платон».
— Платон? — оживился я. — Я знаю Платона, вместе в КПЗ сидели.
Серебряков откашлялся, и по интонации кашля я понял, что, наверное, лимонада перебрал.
Однако меня услышали, заметили и оценили взглядами.
— А каков он из себя? — спросил щуплый, подозрительно щурясь.
— Здоровенный такой, вот, как этот, — кивнул я на соратника щуплого. — В наколках. Добрейшей души человечище, вот что я скажу. Я тогда первоходкой был, так он ко мне по-братски отнёсся, всё объяснил, всё растолковал. За жизнь потрещали. Про жену рассказал мне…
— Жену! Он меня по-братски попросил о жене своей позаботиться. Я пришёл, а там какая-то оторва с фиолетовой башкой. Вот, обоих нас с Малышом там чуть не завалила. Скажи, Малыш?
— Ну, — подтвердил здоровенный.
— Бывает же… С этим равноправием бабы совсем с ума посходили, — поддержал я разговор.
— И не говори! Меня Щавелем звать.
— Саша.
Так две компании слились в одну, два разговора также объединились. И выработался план. Мне местный умелец изобразил на руках характерные синие узоры, правда, колоть не стал. Сказал, за недельку смоются. Ну а потом мы с Щавелем пришли ко мне домой…