Сироты Страны Чудес

Он отогнал это от себя и вернулся мыслями к Лонни. Интересно, знают ли остальные и были ли на похоронах. Думали ли они о нём, о том, почему его там не было? Насколько он знал, все остались в Массачусетсе. Джоэл был единственным, кто уехал из штата. Но тогда он всегда был первопроходцем в их группе. Именно он пошёл в колледж, сделал первый шаг прочь от компании и прочь из города. Он вырвался, стал чем-то большим, чем провинциал с никуда не ведущей работой и домом, полным детей. Но это ему дорого обошлось. И всё же в конечном счёте всё сложилось, не так ли? Он прошёл через ад и выжил. И у него была Тейлор — всегда Тейлор — великая любовь его жизни. Она спасла его и силой своей любви и преданности не дала ему навсегда сгореть в тех ужасных огнях.

Охваченный бурей чувств, Джоэл принял душ, оделся, а потом спустился в гостиную. Стоя над журнальным столиком, он несколько минут смотрел на диск, убеждая себя, что может быстро взглянуть, а потом отложить его в сторону. Но знал правду. Однажды взглянув, обратного пути не будет. Он был устроен иначе. Он уже чувствовал, как в нём поднимается эта потребность — расследовать, добраться до сути того, что случилось с Лонни. Может быть, во всём этом было что-то искупительное — покопаться в его деле и возможно даже раскрыть его. В прошлый раз он был погребён, захлёбывался в безумии, но, может быть, на этот раз всё будет иначе. Или, может быть, это добьёт его, завершит дело раз и навсегда и столкнёт в пропасть, над которой он так долго балансировал.

Воспоминание о Лонни пришло к нему — из времён после школы. Тот смеялся своим громким, раскатистым смехом, глаза живые и озорные, как всегда. Мог ли тот безудержный парень быть тем же человеком, который со временем стал отцом Кейтлин Бёрроуз? Как Джоэл мог себе представить, что в каком-то причудливом и далёком будущем дочь Лонни разыщет его, чтобы попросить помочь раскрыть убийство её отца? Как и многое другое из прошлого Джоэла — невозможно, невероятно.

Но вот оно.

— Ладно. — Он схватил диск, бросился через комнату в коридор и нырнул в их домашний кабинет. Сердце колотилось; он опустился на стул и запустил компьютер. Пока тот загружался, Джоэл открыл прозрачный пластиковый чехол, выщелкнул диск и отправил его в лоток — пока не передумал.

На экране появилось окно со списком содержимого: файлы и фотографии.

Первые несколько файлов были либо ссылками на онлайн-статьи в газетах, либо отсканированными и увеличенными газетными вырезками, сохранёнными на диске. В большинстве из них первый план занимала фотография Лонни, а заголовок описывал его убийство. Слова вроде

бессмысленный

и

случайный

мелькали то и дело. МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ СТАЛ ЖЕРТВОЙ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО СЛУЧАЙНОЙ СТРЕЛЬБЫ... ЛИЧНОСТЬ ЖЕРТВЫ БЕССМЫСЛЕННОГО РАССТРЕЛА УСТАНОВЛЕНА... МОТИВ УБИЙСТВА МУЖЧИНЫ НА УЛИЦЕ — ВЕРОЯТНО, ОГРАБЛЕНИЕ, ЗАЯВЛЯЮТ ПОЛИЦЕЙСКИЕ... НИ ЕДИНОЙ ЗАЦЕПКИ ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ ЗАСТРЕЛЕННОГО НА УЛИЦЕ МУЖЧИНЫ...

Несмотря на кричащие заголовки, взгляд Джоэла всё возвращался к фотографии. Она, очевидно, была получена от семьи — портрет улыбающегося Лонни, обрезанный, чтобы убрать остальных. Снимок выглядел довольно свежим: Лонни был значительно старше, чем в тот последний раз, когда Джоэл его видел, — хотя сложно было сказать, в каком точно возрасте он был сделан. Джоэл решил, что ближе к середине сороковых.

— Во что же ты ввязался? — спросил он фотографию.

Даже держа перед собой статьи и снимки, он не мог воспринять всё это как реальность. Как Лонни мог быть мёртв? И хотя Джоэл читал не каждую статью от начала до конца, бегло просматривая их, становилось ясно: у властей не было ни зацепок, ни версий — ни относительно причины казни Лонни, ни относительно возможных исполнителей.

Странно: чем дольше он листал статьи, тем более смутно знакомой казалась ему вся история, и он начал задаваться вопросом — а вдруг он где-то слышал о ней, не зная, что речь идёт о Лонни? Может, мельком поймал конец репортажа по телевизору или видел что-то в новостной ленте на работе. К сожалению, убийства нынче — не бог весть какая сенсация, а одно произошедшее в другом штате — в таком городе, как Фолл-Ривер, — вряд ли могло стать заголовком в Мэне. Так что если бы он не расслышал имя Лонни или если бы обстоятельства убийства не выделились чем-то особенным, он мог просто не обратить на это внимания.

Перемещая мышь, Джоэл закрыл папку со статьями и дважды щёлкнул по следующему файлу. На экране появился рисунок клейма, о котором рассказывала Кейтлин, с припиской:

Это эскиз клейма, которое было на плече у отца. Оно совсем маленькое — не больше дюйма в высоту и ширину, и при первом взгляде похожее на родинку или, возможно, родимое пятно. Делая этот эскиз, я тщательно старалась воспроизвести то, как оно выглядело. Линии не такие чёткие, как здесь, но основной узор совпадает с изображённым ниже.

Джоэл свернул окно с диском и открыл новое окно браузера.

Быстрый поиск в Google вернул примеры и описания символа. Как говорила Кейтлин, это был кельтский символ, известный как трискель, или трискелион. По её словам, он символизировал жизнь и перерождение — с использованием спиралей, иллюстрирующих круговорот жизни, и числа три — священного числа, отсылающего к фазам Тройной богини: трём женским божествам, которые в самых разных версиях и воплощениях почитались множеством культур и входили в несколько мифологических систем — кельтскую, скандинавскую и греческую. Хотя образы этих богинь несколько разнились от культуры к культуре, в них прослеживалась и общая черта, как и в базовых значениях и силах числа три в различных формах магии и нумерологии.

Какое это всё имело отношение к Лонни Скотту — оставалось лишь гадать. Но как, чёрт возьми, человек может быть заклеймён и не знать об этом?

Джоэл закрыл браузер и вернулся к диску.