Страница 85 из 93
Я простонала, пытаясь вырваться. Цеплялась за его руки, плечи, ворот рубашки, но все было тщетно. Талрон был намного сильнее.
Вдруг он резко оборвал поцелуй.
Не дав мне опомниться, подхватил на руки, перекинул через плечо и понес прочь, как добычу.
Я растерянно обмякла в его руках, не понимая, что происходит. Губы все еще горели от грубого поцелуя, а на шее сохранялось ощущение тяжелой хватки.
Талрон шел быстро, почти бежал, не останавливаясь и не произнося ни слова. Его плечо болезненно упиралось мне в живот, кровь стучала в висках, а страх рос с каждым шагом.
— Талрон, что ты делаешь? — выдавила я наконец. — Отпусти меня. Я не собираюсь убегать.
Он резко остановился.
Поставил меня на землю настолько внезапно, что пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть. Я окончательно перестала понимать, что происходило.
Талрон схватил меня за плечи и довольно сильно сжал.
— Убить тебя, говоришь? — спросил он хрипло.
— А разве ты не этого хочешь? — прошептала я.
Его руки медленно разжались. Он провел рукой по моей щеке, стирая слезу.
— Прости, — хрипло выдохнул он. — Я не должен был… Ты обладаешь куда большими чарами, чем я мог представить. Потому что мое сердце больше не принадлежит мне.
Я замерла.
— Я не убью тебя, Амелия. Буду прозябать в этом проклятом дворце, но ты останешься со мной. Хотела ты меня предать или нет — теперь это не имеет значения. Но знай: я не отпущу тебя даже в мир смерти. Даже если ради этого придется отказаться от чести и права наследовать престол.
Я совершенно не ожидала услышать такое. Просто стояла, не в силах вымолвить ни слова.
— Ну что, Амелия? Ты довольна?
— Я… — голос сорвался. — Как же так? Для фэйри ведь важнее всего они сами и их власть. Что с тобой, Талрон?
Он горько усмехнулся, взял меня за руку и повел к знакомому особняку, темневшему среди зарослей бывшего сада.
— Со мной все просто. Я выбираю тебя. Хочешь ты этого или нет. Готова ли жить с проклятым принцем или предпочла бы умереть. Но убивать тебя ради собственных целей я не стану.
— Талрон… — прошептала я. — Я думала, ты убьешь меня, даже не взглянув в глаза. Поэтому и побежала.
Он слушал молча.
— И с Маэлдуном у нас не было никаких сделок, кроме моей попытки добыть о тебе информацию, — продолжила я. — Если бы он не заставил меня молчать, я рассказала бы о нем сама.
Талрон остановился и повернулся ко мне. На этот раз его ладонь легла на мою щеку мягко и бережно. Большой палец задержался у губ, а между бровями пролегла печальная складка.
— Прости, что причинил тебе боль. Я был зол. Не на тебя, а на себя. На то, что, похоже, в моей жизни уже ничего не изменится. Но одно твое присутствие дает мне надежду.
Он приподнял мое лицо за подбородок.
— Я мог бы сказать, что убью тебя, когда устану или когда ты мне наскучишь. Мог бы заставить тебя жить в страхе. Но не сделаю этого.
Талрон посмотрел мне прямо в глаза.
— Амелия, клянусь: ты не умрешь от моей руки. Даю тебе нерушимое слово и скрепляю его клятвой.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала я. — Почему?
— Потому что не хочу, чтобы ты терзалась сомнениями. Хочу быть рядом. Хочу видеть твою улыбку и твои розовые щеки, слышать твой звонкий, задорный голос, чувствовать твое тепло. Хочу знать, что твое сердце тоже принадлежит мне.
Он поцеловал меня снова, на этот раз мягко, осторожно, будто просил прощения за прежнюю вспышку. Я обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом.
Все это казалось почти невозможным: хрупким, пугающим, слишком хорошим, чтобы быть правдой.
Но в тот миг я была счастлива. Хотя будущего все еще боялась.
Мы вернулись в Мертвый дворец. Руки все еще дрожали, но Талрон шел рядом и крепко сжимал мою ладонь.
У входа нас ждал Маэлдун. Он остановился на почтительном расстоянии — достаточно далеко, чтобы проклятие Талрона не коснулось его, но достаточно близко, чтобы мы слышали его. Перед собой он рассеял щепоть мерцающей пыльцы. Та зависла в воздухе тонкой завесой, будто могла защитить хозяина от магии принца.
— Ты привел ее обратно, — заметил Маэлдун. В его голосе прозвучало неподдельное удивление. — И не убил.
— Нет, — коротко ответил Талрон.
— Странно. Я был уверен, что ты поступишь так, как поступил бы твой отец.
Пальцы Талрона сжали мою руку чуть крепче. Я нахмурилась, глядя на Маэлдуна. Что все это значило?
— Я не мой отец, — холодно произнес Талрон. — И не стану цепляться за власть, если ради нее придется лишиться той, что дорога моему сердцу.
— Какие громкие слова, — усмехнулся Маэлдун.
Затем глянул на меня.
— Но я бы не стал ему верить, Амелия. Будь осторожна. Советую бежать при первой возможности.
— Талрон поклялся, что не убьет меня, — уверенно сказала я.
Маэлдун медленно приподнял брови.
— Даже так? Ты губишь себя! — воскликнул он, теперь обращаясь к Талрону. — Губишь свое будущее, трон, свободу! И все ради нее? Ради девчонки, которая…
— Хватит, — оборвал его Талрон.
Он шагнул вперед. Маэлдун отступил, и сверкающая пыльца перед ним взвилась выше. Несколько долгих секунд он смотрел на Талрона, и в его глазах мелькнуло что-то странное: сначала разочарование, затем недоверие… а после — внезапное удовлетворение.
Он улыбнулся и хлопнул в ладоши.
— Браво, — произнес Маэлдун. — Ты прошел испытание.
Я уставилась на него, не веря собственным ушам.
— Что? — выдохнула я.
— Ты все слышала. Это было испытание. Если бы Талрон убил тебя, он никогда не избавился бы от проклятия.
Талрон нахмурился, но ничего не сказал.
— Проклятие не снимается через смерть, — продолжил Маэлдун. — Оно устроено куда хитрее. Я хотел увидеть, что ты выберешь: власть или ее жизнь. И, признаться, ожидал, что ты сам уничтожишь свою судьбу.
Он посмотрел на Талрона с холодным любопытством.
— Но ты поступил иначе. Даже интересно, что теперь из этого выйдет.
— Но фэйри не лгут! — выкрикнула я.
— Я и не лгал, — спокойно возразил Маэлдун. — Я предложил тебе выбор: узнать правду, пройдя через страх и боль, или остаться в неведении. Ты согласилась. Твой страх был настоящим, Амелия. Но правда, которую я говорю сейчас, тоже настоящая.
Земля будто ушла из-под ног.
— А может быть, ты и ворона сам подцепил? Сам подстроил все так, чтобы рассказ обо мне слышала не только я.
Маэлдун расхохотался до слез. А когда успокоился, произнес: