Страница 52 из 58
Его рот накрывает мой, и он движется резко, почти исступленно, пока не выгибает спину. Его рык отражается от стен, а потом он обрушивается на меня.
Я глажу его спину круговыми движениями, пока мы лежим голые и слушаем, как дождь стихает до редких капель.
— Нам надо перестать это делать, — говорю я скорее себе, чем ему.
Он поднимает голову.
— И почему же?
Я поворачиваю к нему лицо.
— Потому что скоро ты уедешь.
Он раздраженно выдыхает и встает, дергая джинсы вверх по ногам.
— Ты куда? — спрашиваю я, поднимаясь и делая то же самое.
— Куда угодно, лишь бы не здесь, — рычит он, хватая футболку и сапоги.
— Подожди, — зову я, влезая в сапоги и идя за ним. — Что с тобой не так?
Он с силой бьет ладонью по стене амуничной и, не глядя на меня, сквозь зубы выдавливает:
— Черт возьми, Чак, ты ведешь себя так, будто я уже уехал. А я, блядь, прямо здесь.
— Ненадолго, — говорю я.
— Ты права, — отвечает он, натягивая сапоги. — Зато тебе больше не придется прятаться.
Он уходит тяжелыми шагами, оставляя меня стоять в дверях амбара и смотреть, как он исчезает за домом.
Мэтти выходит из кабинета.
— Ты в порядке?
О нет.
Я медленно поворачиваюсь к ней.
— Ты все это время была там?
Она кивает.
— Сколько ты слышала?
Она морщит нос.
— Больше, чем мне когда-либо хотелось.
Я всхлипываю и закрываю глаза руками.
— О, Чар, — говорит она, торопливо подходя ко мне и обнимая. — Все нормально. Все наладится.
— Ты не злишься?
— Нет, — говорит она, поглаживая меня по спине. — Возможно, травмирована на всю жизнь, но не злюсь.
— Но я только что трахалась в амбаре с клиентом!
Мэтти смеется.
— Обычно я бы такое не поощряла, но кто я такая, чтобы судить? Посмотри на меня. Я сама ходячий пример того, как смешивать работу с удовольствием.
— Правда, есть одно отличие, — добавляет она. — Брайс уезжает из Уайлдхейвена.
— Знаю, а его тупая задница снова полезет на быка, — говорю я. — Я провалилась.
С меня хватит.
Я повторяю себе это уже в пятый раз и запихиваю в чемодан очередную охапку одежды. Рубашки, джинсы, носки — все скомкано и набито внутрь. Мне даже плевать, если я что-нибудь забуду. Черт, да я просто куплю новое барахло, когда уеду.
Я оглядываю домик: дешевую сосновую обшивку, покрытые пылью жалюзи, старый кожаный диван. Все кажется чертовски тесным и чертовски тихим. Особенно после того, как мы с Чарли орали друг на друга меньше часа назад.
Ее голос до сих пор звучит у меня в голове.
— Потому что скоро ты уедешь.
Она сказала это так, будто последний месяц ничего не значил.
Я каждый день здесь, работаю. Помогаю. Стараюсь быть терпеливым, пока она давит, цепляет и проверяет меня на каждом шагу.
Надо было сразу понять.
Я захлопываю чемодан и застегиваю молнию наполовину, потом хватаю ботинки у двери. Мне надо валить отсюда к чертовой матери, пока я не сказал что-то непоправимое.
В дверь стучат.
Я не обращаю внимания.
Стук повторяется, на этот раз громче.
— Проваливай, — бормочу я, бросая горсть носков поверх чемодана и прижимая его коленом.
Кто бы там ни стоял, намека он не понимает. Стук превращается в настоящую долбежку, от которой дрожит дверная рама.
Я топаю через комнату, сжимая челюсти до боли. Стоит мне рывком распахнуть дверь, как я уже рявкаю:
— Что? — ожидая увидеть на пороге Чарли, готовую снова выплеснуть на меня огонь.
Но это не она.
Это Мэтти.
Она стоит на крыльце, дождь стекает с полей ее шляпы, а взгляд острый, спокойный и будто пригвождает меня к месту.
— Нам надо поговорить, — говорит она и проходит мимо, прежде чем я успеваю ее остановить.
Запах дождя и сена тянется за ней внутрь, смешиваясь со спертым воздухом домика. Она останавливается всего в нескольких шагах от двери и замечает полусобранный чемодан на диване. Я вижу, как на ее лице недоверие сменяется чем-то похожим на разочарование.
— Куда-то собрался? — наконец спрашивает она.
— Да. Уезжаю раньше. Догоню серию PBR Challenger в Вегасе, — говорю я. Голос звучит ровно, механически. — Не волнуйся. Все деньги по контракту ты получишь. — Я даже не поднимаю глаз, когда произношу это.
Она так резко оборачивается ко мне, что я почти чувствую исходящий от нее жар.
— Ты думаешь, мне не плевать на деньги?
Я провожу ладонью по лицу и коротко смеюсь без капли веселья.
— А разве не поэтому ты здесь? Уговорить меня остаться? Что, хочешь, чтобы я снова залез на спину коня и сделал вид, будто мне это, блядь, нравится?
Она скрещивает руки на груди, приподнимая одну бровь.
— Мне глубоко плевать, будешь ты ездить на коне или нет.
— Отлично, — огрызаюсь я. — Потому что я скорее сверну себе шею на спине быка, чем сяду на коня.
Мэтти склоняет голову набок.
— Тогда для тебя хорошие новости, — ровно говорит она. — Шею можно свернуть и там, и там.
Я несколько секунд просто смотрю на нее. Потом выдыхаю и отвожу взгляд, а уголок рта дергается помимо моей воли. У нее такой же острый язык, как у сестры, но ее слова бьют не так глубоко.
— Ты пришла не затем, чтобы сказать, как мне, по-твоему, поступить?
— Ты взрослый мужик и способен сам принимать решения.
Я мрачно усмехаюсь.
— Скажи это моей команде.
— По-моему, тебе, может, пора найти новую команду.
— Все не так просто, — резко бросаю я.
— Как раз просто. Ты начинал без нее. Уверена, ты выступал на куче родео и без команды.
— Когда я был нищим бродягой, — говорю я.
Она кивает.
— Будь я азартной женщиной, поставила бы на то, что нищим бродягой ты был счастливее, чем сейчас.
Она права.
— Поверь человеку, который кое-что знает о том, как начинать заново, — продолжает она. — Это бывает тяжело. Это здорово бьет по самолюбию. Но если что-то для тебя важно, в конце оно того стоит. Люди, которые правда имеют значение, останутся рядом. А те, кто нет? Те, кто легко уходит? Да пошли они. Без них тебе только лучше.
Я обдумываю ее слова.
— Спасибо за совет. Но если ты пришла не уговаривать меня остаться, тогда зачем?
— Потому что, — говорит она, подходя ближе, — моя сестра влюблена в твою тупую задницу, и, похоже, мой отец хочет начать бизнес с твоей тупой задницей.
Влюблена?
От этого слова у меня перехватывает дыхание. Я моргаю и пока отодвигаю это в сторону.
— Альберт уже поговорил с тобой.