Покорить шторм

— Конечно. Я как раз собиралась перекусить перед следующим занятием.

Мы идем к главному дому.

— Ну, выкладывай, что там? — спрашиваю я.

— У тебя есть свободное время в расписании для новых учеников? — осторожно поглядывая на меня, спрашивает она.

Я кошусь на нее.

— Смотря о каких занятиях речь.

— Ну... кое-кому нужны специализированные тренировки.

— Уточни критерии.

Она шумно вздыхает.

— Время-то у тебя есть или нет?

— Немного найдется, — признаю я. — Сейчас у меня в основном дети и подростки. С трех до шести я забита под завязку, но утром и в первой половине дня посвободнее. А что?

Она колеблется, что для Мэтти вообще-то редкость.

— Просто вчера вечером мне звонил наш кузен Аксель.

— Аксель? — удивляюсь я. — А он-то тут при чем?

Аксель — старший брат Кейба. Он и их второй брат, Ройс, вечно мотаются по дорогам, преследуя свои родео-мечты и переезжая из города в город. Они состоят в PBR, международной профессиональной ассоциации наездников на быках, штаб-квартира которой находится в Форт-Уэрте, штат Техас. Это крупнейшая лига в мире, под эгидой которой ежегодно проходят сотни соревнований

— Да в общем-то ни при чем. Он позвонил, потому что у него один агент с Брайсом Рейнтри.

Я резко останавливаюсь.

— Тормози. Тот самый Брайс Рейнтри? Профессиональный наездник, который последнее десятилетие не сходит с обложек всех спортивных журналов?

— Именно он.

Я тихо свищу.

— Ого. Похоже, дела у Акселя в рейтинге PBR идут куда лучше, чем я думала, раз его заметил агент ковбойской знаменитости с синдромом бога.

Мэтти хмурится.

— Синдромом бога?

Я закатываю глаза. Ну какая же она дремучая.

— Ну да. Брайс Рейнтри не вылезает из таблоидов и новостей PBR. Этот мужик вечно либо влипает в неприятности, либо сам их устраивает. Господи, Мэтти, тебе реально нужно хоть иногда отрывать голову от своих бумажек.

— Черт, — бормочет она, покусывая уголок губ.

— Мэтти...

Она начинает тараторить быстрее:

— Агент обмолвился Акселю, что из-за всех травм Брайса они хотят перевести его с быков на диких лошадей. Аксель так расписал агенту и менеджерам Брайса наше ранчо «Уайлдхейвен Шторм», что они вышли на нас с очень заманчивым предложением. Они хотят нанять тебя, чтобы ты его тренировала.

Я хлопаю глазами, а затем громко хохочу.

— Ты шутишь.

— Ни капли.

— Мэтти, я тренирую лошадей, а не ковбоев, — говорю я, качая головой.

— Ты тренируешь лошадей и всадников, — поправляет она.

— Лошадей — да. Всадников — да. Но не норовистых бронков и уж точно не звезд родео с раздутым эго.

— В этом году ты взялась за Леона Брустера, — напоминает она.

Я застываю на месте, упираюсь сапогами в землю и поворачиваюсь к ней лицом.

— Леону шесть лет. Его отец хочет выставить его на детское родео, и я учу его ездить на пони для бронк-райдинга, держась двумя руками. Это совсем не то же самое, что иметь дело с без пяти минут тридцатилетним ковбоем и почти тонной разъяренной мышечной массы.

— Бронк — это просто лошадь, — спорит Мэтти с таким видом, будто объясняет очевидное. — Лошадей ты знаешь. А ковбой — просто мужчина. Мужчин ты тоже знаешь.

Я фыркаю.

— Насчет последнего пункта ты как-то не особо уверена.

— Чарли, это огромные деньги. И если мы откажемся, они планируют нанять Джайлса.

От этих слов у меня на секунду перехватывает дыхание.

Ну конечно.

Я смотрю на нее, прищурившись.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда.

— А почему Шелби не может за это взяться? — спрашиваю я. — Она же у нас тренирует участников соревнований.

— Она тренирует тех, кто скачет вокруг бочек, прыгает через барьеры и занимается конкуром, а не ковбоев, которым нужно продержаться на спине бешеного скота восемь секунд, — отрезает Мэтти. — Она понятия не имеет, что делать с наездником на быках.

— Да я тоже не имею!

— Слушай, он профессионал. Он знает, как держаться на быках, но ему нужно научиться ездить на бронках.

Я смотрю на нее.

— То есть он ковбой, который не умеет ездить на лошади?

Мэтти вздыхает, словно я капризный ребенок.

— Конечно он умеет ездить на лошади, Чарли. Ему просто нужно разучиться делать то, что он делает на спине у быка, и перестроить тело под посадку для бронков. Ну, ты понимаешь: другие команды, другая осанка, тайминг. Ты ведь тренировала таких лошадей. Ты знаешь, как они двигаются, как реагируют. Ему нужно научиться это считывать. Это мышечная память, и ты можешь помочь ему ее наработать.

О господи. Она не шутит.

— Невероятно, — бормочу я.

— Ну же, — говорит она, слегка улыбаясь. — Ты сама несколько месяцев повторяла, что хочешь попробовать что-то новое.

— Да, но я имела в виду какую-нибудь высокоскоростную подготовку скаковых лошадей, а не обучение заносчивой знаменитости тому, как усидеть на бронке и не сдохнуть.

Она смеется.

— Ты всегда говоришь, что любишь трудности.

Я тяжело выдыхаю, потирая шею сзади.

— Ладно. Я на него взгляну. Но ты будешь мне должна.

Ее улыбка становится еще шире.

— Когда ты увидишь чек, ты сама поймешь, что должна мне.

Я качаю головой, пока мы подходим к крыльцу.

— Клянусь, с каждым днем мне все меньше нравится Мэтти-начальница.

Она ухмыляется, толкая входную дверь.

— Пока ты все еще любишь Мэтти-сестру, я могу с этим жить.

Мы переступаем порог, и меня окутывает приятная прохлада. До нас доносится фруктовый аромат с корицей — бабушка готовит яблочные клецки. Мой желудок требовательно урчит, и я иду на запах, а Мэтти поднимается наверх.

Я нахожу бабушку у плиты, она в фартуке помешивает что-то в сотейнике.

— Что-нибудь уже готово? — спрашиваю я, заглядывая ей за плечо.

— На столе остывает порция. Буквально пару минут назад из духовки достала. Мороженое в морозилке.

Я накладываю себе полную миску, беру чашку кофе и сажусь за обеденный стол. Мэтти появляется через несколько минут с папкой в руках, на которой написано «Брайс Рейнтри».

Я приподнимаю бровь.

— У тебя ведь уже и контракт подписанный лежал, да?

Она самодовольно улыбается.

— Я была уверена в успехе.

— Ну ты и штучка.

— Знаю.

Она бросает папку на стол, уходит на кухню и возвращается со своей кружкой кофе, после чего садится напротив меня.

Я откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди.